Alexey KHarin (geokhar) wrote,
Alexey KHarin
geokhar

Category:

Читая М. Хайдеггера . Хайдеггер М. Ницше. Том I. СПб., 2006.

Книга представляет из себя лекции М. Хайдеггера, прочитанные о Ф. Ницше за разные годы. Поэтому и сам М. Хайдеггер поясняет, что неизбежны повторы.
В первом томе автор разбирает ницшеанский термин «Воля к власти».
Воля к власти как искусство. Надо отдать должное автору, что он с осторожностью относится к опубликованной работе Ф. Ницше «Воля к власти». Известно, что она была фальсифицирована сестрой великого философа.
При том по автору «воля к власти» едина с такими понятиями Ф. Ницше как «Переоценка ценностей» и «Вечное возвращение»[1]. М. Хайдеггер разбирает по отдельности термины «Воля» и «Власть». Особенно термин «Воля», его соотношение с такими понятиями как «страсть», «чувство» и  «аффект».
По сути дела «воля», это «повеление», устремление к чему-либо, или самоутверждение. Здесь Хайдеггер проводит различие между Ч. Дарвином и Ф. Ницше. Если для Ч. Дарвина жизнь ест самосохранение, то для Ф. Ницше – самоутверждение[2]. Но самоутверждение через что? Через искусство, через творчество. Воля к власти, есть воля самой сущности к самоутверждению.
При том эта воля и созидает и разрушает. Самому бытию принадлежат и созидание и разрушение, что не случайно (об этом чуть ниже).
Но «Воля к власти» это и созидание. Поэтому Ф. Ницше, а за ним и М. Хайдеггер, рассматривают «Волю к власти» как искусство. При том это и искусство разрушения («переоценка ценностей») и искусство созидания[3].
Здесь возникает и ещё один вопрос, а что же такое искусство, с которым отождествляется «Воля к власти»? М. Хайдеггер вслед за Ф. Ницше выделят пять основных моментов искусства:
1) это есть самая прозрачная форма воли к власти;
2) искусство понимается всегда со стороны художника;
3) искусство есть основное событие всего сущего; а сущее есть самосозидающееся, созданное;
4) искусство есть чётко обозначенное противоборство нигилизму; Поэтому и философию нельзя уподоблять некоему философу-моралисту, возводящему свой некий мир в противовес уже существующему. Такому философу должен противостоять философ-художник.
Для Ф. Ницше, в интерпретации М. Хайдеггера, нигилизм – это те ценности, что отрицают саму жизнь (сюда он относил и платоновский проект и христианство и философию Шопенгауэра).
5) искусство более ценно, нежели истина[4].
Само искусство и является важнейшим стимулятором жизни.
По словам М. Хайдеггера, Ницшеанское вопрошание об искусстве превращается в эстетику, доведённую до крайних пределов[5]. При том эстетику мужскую а не женскую (т.е. предполагающую творца?). Эстетика представляет рассмотрение чувствования человека, в его отношении к прекрасному, рассмотрение прекрасного, поскольку он относится к этому чувствованию.
М. Хайдеггер берёт шесть моментов, связанных с эстетикой.
1. Великое греческое искусство, не имевшее своего понятийного осмысления, поскольку у греков было ясное, чёткое знание о прекрасном и страстная устремлённость к нему, не нуждающиеся в научных терминах.
2. Эстетика периода греческого заката, когда уже появилось понятие формы; прекрасное то, что имеет форму, оформленность; а также и техника как создание прекрасного.
3. Эпоха Нового времени, понятие о прекрасном соотносится с чувствованием конкретного человека.
4. Эстетика как выражение высокого стиля, характерного для эпохи конца XVIII – начала XIX вв.
5. Отпадение от искусства – начало XIX в. В то же время искусство как опьянение, как погружение в мир чувствований; эстетично то, что волнует чувства.
6. Эстетика, как специализация, как естественнонаучное исследование телесных состояний и процессов, а также причин их порождающих[6].
Для Ф. Ницше, по мысли М. Хайдеггера, важнее восприятие искусства как опьянения. Именно такое опьянение и помогает творить, созидать. Опьянение может вызываться различными причинами, а также по разному проявляться и подкрепляться[7].
В опьянении раскрывается прекрасное. Последнее есть то, что ввергает нас в опьянение, то что определяет наше отношение и способности, «поскольку мы в своей сущности притязаем на высшее, то есть возвышаемся над собой»[8]. Разбирая чувство прекрасного, М. Хайдеггер указывает, что Ницше неверно понял И. Канта, доверившись А. Шопенгауэру, неверной интерпретации последним кантовской трактовки прекрасного. По сути же понимание прекрасного у Канта и Ницше совпадают отчасти.
Опьянение по Ницше – чувство раскрывающейся силы, полноты и попеременного возрастания всех способностей как «бытие-превыше-себя», как «к-саомому-себе возвращение в высшей прозрачности бытия», а не как слепое головокружительное парение[9]. По сути дела субъект выходит за свои рамки, за пределы себя, утраивая субъективное, переставая быть субъектом[10].
И это творчество противостоит истине. Возникает вопрос: почему искусство противостоит истине?
Что же такое истина? М. Хайдеггер отмечает такое упущение в философии Ф. Ницше, как отсутствие постановки вопроса о сущности истины. Однако это упущение в целом идёт от Платона и Аристотеля и проходит через всю западную философию[11].
Под истиной, Ф. Ницше понимает истинное[12].  Истинное есть истинно познанное, действительное. Исходя из предыдущих слов Хайдеггера о Ницше мы бы добавили сюда ещё, что под истиной понимается взгляд философа на мир, противостоящий жизни, своеобразное метафизическое учение. Постепенно превращающееся в нигилизм. Почему? Хайдеггер, интерпретируя Ницше  в первых разделах книги указывает на то, что истина противостоит жизни, не приемлет её. Здесь Ф. Ницше критикует платонизм. Последний выступает в качестве сверхчувственной идеи, возвышающейся над миром. Соответственно, чувственный мир должен соизмеряться со сверхчувственным, подчиняться ему[13]. Но по Ницше пора прекратить превратное толкование чувственного мира и превозносить сверхчувственный. Необходимо создать новую иерархию чувственного мира, утвердить новые ценности и преодолеть платонизм.
Пока же существует противоречие между истиной и искусством. Истина выступает в качестве фиксации определённого облика жизни[14]. Отчасти она противоречит самой жизни, когда та развивается далее, пытается её затормозить. Искусство, в свою очередь «сильнее способствует возрастанию жизни, чем истина»[15].
Однако и искусство и истина не могут существовать друг без друга. С одной стороны, истина помогает реальному закрепиться, упрочиться. Истина выступает в роли своеобразной формы для реальности на какое-то время. Кроме того, истина является видом заблуждения, «без которого не мог бы существовать определённый род живых существ»[16].
С другой стороны, реальности необходимо преображаться, превзойти себя и возвыситься над собой, а это влечёт за собой выступление против истины. Поэтому и происходит противостояние между ними[17]. Оно возможно ещё и в тот момент, когда происходит «смерть морального Бога». Т.е. существующие ценности, истины начинают устаревать.
      Именно искусство как воля к видимости «есть высшая форма воли к власти». Кроме того, воля выступает и в роли бытия, являясь основной чертой сущего, сущностью реальности. Т.е. воля это бытие, «которое волит самое себя, стремясь стать становлением». Таким образом, по мысли Хайдеггера, «в воле к власти Ницше пытается осмыслить старое противостояние бытия и становления как их изначальное единство. Бытие как постоянство должно позволить становлению быть становлением»[18]. Подобные рассуждения и ведут к мысли о «вечном возвращении».
Хайдеггер отмечает, что Ницше ничего не говорит о смешении художественного начала с «научным предприятием» или об умалении эстетического в знании. Взгляд на науку «под углом зрения художника», о котором писал Ф. Ницше, М. Хайдеггер трактует как оценку науки «в контексте ее творческой силы, а не с точки зрения её непосредственной пользы или пустого непреходящего значения»[19].
В целом именно искусство становится «законодательством для бытия сущего». Но как понимать в этом плане творчество. По мысли Хайдеггера, творчество надо оценивать не как простое достижение индивида и не как развлечение для многих. Высшим творчеством является способность к оценке, то есть способность к действию согласно бытию. Интересным в этом плане является определение сверхчеловека. В интерпретации М. Хайдеггера ницшеанский сверхчеловек» — «это человек, который заново утверждает бытие — строгостью знания и большим стилем творчества»[20]. Определение более адекватное, нежели обыденное. Даже такие отечественные мыслители как А.С. Панарин под сверхчеловекком Ницше понимают особую «расу» высших существ, господствующих над недочеловеками. Интерпретация в корне неверная и неправильная.
Вечное возвращение того же самого. Важным элементом воли к власти (а, следовательно, и искусства) является вечное возвращение. М. Хайдеггер подробно разбирает разные высказывания Ф. Ницше о вечном возвращении, и делает из них следующие выводы. Мировое становление совершается в текущем назад и вперед и не имеющем конца (бесконечном) времени как времени действительном. Равновесия – т.е. состояния бездействия существовать не может (напомним, что для Ницше бытие есть становящееся а не ставшее). Поэтому «мировое становление как конечное и в то же время оборачивающееся вспять есть становление непрестанное, то есть вечное».
Поскольку, по мысли М. Хайдеггера, «это становление как становление конечное постоянно совершается в бесконечном времени и поскольку его конечные возможности никогда не исчерпываются, оно с какого то момента уже повторяется, причем повторяется бесконечно и, будучи становлением постоянным, в будущем также будет повторяться»[21]. При этом будет повторяться и каждое событие, воссоздавая себя самое.
Конечно, такое возвращение можно было бы предотвратить. Но для этого мировое целое само должно запретить себе такое возвращение, также оно предусматривало бы полагание конечной цели. «Однако предпосылка такого целеполагания противоречит общему состоянию мирового целого как хаоса необходимости»[22].
Но если происходит круговорот хаоса необходимости, всё повторяется, то как тогда быть с человеческой свободой? Выходит что люди не ответственны за свои поступки? Если нет свободы, то отрицается и сущность человека? Человека освобождает имена воля. В момент своеобразной встречи прошлого с будущим, всё зависит от человека, он сам может решить каким станет его будущее, и что именно вернётся[23].
Далее М. Хайдеггер переходит к выяснению основной метафизической позиции. Вопрошание о сущем является основным вопросом метафизики.  В процессе получения ответов на этот далее не раскрывающийся ведущий вопрос формировались определенные отношения к сущему как таковому. «Сами вопрошающие, а также все те, кто в пределах того или иного ответа на ведущий вопрос философии формируют и утверждают свое сущностное знание и действие, с помощью этого основного вопроса (независимо от того, осознается ли он как таковой или не осознается) занимают определенную позицию в сущем и по отношению к сущему как таковому»[24].
Далее М. Хайдеггер переходит к выяснению основной метафизической позиции. Вопрошание о сущем является основным вопросом метафизики.  В процессе получения ответов на этот далее не раскрывающийся ведущий вопрос формировались определенные отношения к сущему как таковому. «Сами вопрошающие, а также все те, кто в пределах того или иного ответа на ведущий вопрос философии формируют и утверждают свое сущностное знание и действие, с помощью этого основного вопроса (независимо от того, осознается ли он как таковой или не осознается) занимают определенную позицию в сущем и по отношению к сущему как таковому»[25]. Такую позицию М. Хайдеггер называет «основной метафизической позицией».
Тщательно рассмотрев понятия «вечное возвращение» и «воля к власти», М. Хайдеггер постулирует что теперь заложено основание для определения основной метафизической позиции Ницше в западноевропейской философии. Обозначение пределов его основной метафизической позиции, по мысли М. Хайдеггера, означает, что философия Ницше рассматривается «в контексте того местоположения, которое ей отведено предыдущей западноевропейской историей философии»[26].
Особенно чётко такая позиция определяется, если дать ответ на вопрос о строе сущего и его способе быть. Говоря о сущем в целом Ницше даёт два ответа:
1) сущее в целом есть воля к власти;
2) сущее в целом есть вечное возвращение того же самого.
По словам Хайдеггера, до сих пор интерпретаторы Ф. Ницше не в силах были постичь два этих ответа Ницше как необходимо взаимосвязанные ответы. Но «когда же мы начинаем исходить из раскрытого ведущего вопроса, тогда становится ясно, что в обоих основоположениях (сущее в целом есть воля к власти и сущее в целом есть вечное возвращение того же самого) в каждом случае «есть» означает нечто свое. Когда говорится о том, что сущее в целом «есть» воля к власти, тогда это означает, что сущее как таковое обладает таким строем, который Ницше определяет как волю к власти. Когда же говорится о том, что сущее в целом «есть» вечное возвращение того же самого, тогда это означает, что сущее в цело месть как сущее в способе вечного возвращения того же самого»[27].
Таким образом, по мысли М. Хайдеггера воля к власти и вечное возвращение того же самого взаимосвязаны и неверно их противопоставлять друг другу, а вечное возвращение обособить как метафизическое определение сущего. «Строй сущего в каждом случае требует способа быть, причем требует как свою собственную причину»[28].
Сама философия Ницше есть вечное возвращение. «Она возвращается к началу она возвращается к началу греческого мышления, воспринимает его на свой лад и таким образом замыкает то кольцо, которое образуется ходом вопрошания о сущем как таковом в его целом»[29].
Но это не просто повтор, а возвращение на прежние позиции в преображённом виде, при том с соединением обеих позиций.
Но каковы позиции этого начала,  какие ответы даются на ещё не раскрытый ведущий вопрос — вопрос о том, что есть сущее?
Первый ответ (Парменид) – сущее есть; ответ примечательный и весьма глубокий, так как в нем впервые для всего будущего, в том числе и для Ницше, констатируется, что значит «есть» и «бытие»: постоянство и присутствие, вечное настоящее.
Другой ответ (Гераклит) – сущее становится; сущее существует в постоянном становлении, в самораскрытии и самораспадении[30].
В какой мере мышление Ницше представляет собой завершение, то есть возвратное соединение этих двух основных определений сущего? спрашивает М. Хайдеггер? Приведём здесь длинную цитату из него: «В той мере, в какой он говорит, что сущее есть как упроченное, постоянное и оно есть в постоянном созидании и разрушении. Однако и то, и другое есть в сущем не в виде какого то внешнего сополагания: по существу, сущее есть постоянное созидание (становление) и как созидание оно требует упроченного, во первых, для того, чтобы преодолеть его, а во вторых, требует его как упрочивающегося, в котором созидающее превосходит самое себя и преображается. Сущность сущего есть становление, но становящееся есть и имеет бытие только в созидающем преображении. Сущее и становящееся едины в основной мысли, согласно которой становящееся есть, поскольку оно становится в сущем и существует в становлении. Это сущее становление становится становящимся сущим в постоянном становлении упрочившегося как закосневшего в упроченное как освобождающее преображение»[31].
По сути дела, воля к власти в сущности и согласно своей внутренней возможности есть вечное возвращение того же самого. Ещё ранее М. Хайдеггер писал о соотношении истины и искусства. Как раз в вечном возвращении происходит то же самое взаимодействие становящегося и сущего. Высшая воля к власти есть своеобразное перечеканивание становящегося в сущее есть высшая воля к власти. В этой перечеканке воля к власти наиболее чистым образом являет свою сущность.
Что представляет собой это перечеканивание, в котором становящееся становится сущим? Оно предстает как в формование становящегося в его высшую возможность, в которой как его мера и область оно преображается и обретает постоянство. «Это перечеканивание есть творчество. Творчество же как превозмогающее самое себя в своей глубинной сути означает стояние в мгновении принимаемого решения, в котором предыдущее и со-данное обретают свои очертания и таким образом сохраняются в пред начертанном за–данном. Эта мгновенность творчества есть сущность действительной, действующей вечности, которая обретает свою высшую остроту и широту как мгновение вечности возвращения того же самого. Перечеканивание становящегося в сущее (воля к власти в ее высшей форме) в своей глубочайшей сущности есть мгновенность, то есть вечное возвращение того же самого. Воля к власти как строй сущего есть, как она есть, только на основании способа быть, на который Ницше проецирует сущее в целом»[32].
Таким образом, «в своей важнейшей мысли о вечном возвращении того же самого Ницше объединяет два основных определения сущего, наличествовавшие от начала западноевропейской философии: сущее как становление и сущее как постоянство»[33]. Завершается и метафизика, обсуждение ведущего вопроса. Все основные позиции западноевропейской философии приводятся в единство.
Такая картина, по мысли Хайдеггера, может показаться бесплодной и безутешной, «как будто мы имеем дело с констатацией прекращения и затухания».  Однако это не так, поскольку «философия Ницше, обращаясь вспять, сама должна стать (для взирающего уже поверх нее мышления) противопоставлением, обращенным вперед»[34]. Прежний вопрос философии «что есть сущее?» должен из себя самого и возвышаясь над самим собой разворачиваться в более изначальное вопрошание.

*************************

В первом томе работы Хайдеггера «Ницше», даны три части. Но мы остановились здесь на двух т.к. они по сути более логически взаимосвязаны и составляют определённое единство – «Воля к власти как искусство» и «Вечное возвращение того же самого».
Подводя итоги по этим двум частям можно отметить, что перед нами прекрасное введение в мир философии Ф. Ницше. В первую очередь М. Хайддегер отталкивается от работы «Воля к власти». Точнее от черновых набросков данной работы. Уже доказано, что они отчасти сфальсифицированы сестрой Ф. Ницше – Э. Фёрстер-Ницше по своим причинам. Однако и сам М. Хайдеггер осторожно подходит к отрывкам. Кроме того, рассматриваемые тексты он сопоставляет с другими произведениями Ф. Ницше. Особо подробно он в этом плане анализирует произведение «Так говорил Заратустра», но обращается он и к таким произведениям как «Утренняя заря» и «По ту сторону добра и зла», хотя и в меньшей степени.
Любопытны рассуждения о «бытии как ставшем» и «бытии как становящемся». Хайдеггер косвенно показывает, как эти рассуждения по сути перетекают в политическую философию. Если мы воспринимаем мир в качестве «бытия как ставшего», то мы оправдываем сложившийся порядок вещей, отвергаем любые изменения. И наоборот.
Также можно обратить здесь внимание на соотношение таких понятий как «истина» и «искусство», и диалектическую взаимосвязь.
Чётко показана и роль Платона, его влияние на дальнейшее развитие философской мысли. Но уделено и внимание другим греческим философам – Пармениду и Гераклиту, их роли в постановке тех вопросов, что сейчас решает западноевропейская мысль.
Интересен метод М. Хайдеггера. Если А.В. Перцев, к работам которого мы уже обращались, анализирует биографию Ницше и из неё пытается дать анализ произведений великого философа, то М. Хайдеггер помимо опубликованных произведений Ф. Ницше обращается и к неопубликованным отрывкам. Порой он перегружает текст анализом отрывком, и, на наш взгляд, немного уходит в сторону, в связи с чем сложно проследить логику автора, за частностями увидеть общее.
 Но в целом, повторимся, перед нами прекрасный разбор таких понятий Ф. Ницше как «воля к власти» и вечное возвращение», и из различных мыслей, высказываний Ф. Ницше, М. Хайдеггер выстраивает логичную теорию. Данный материал будет полезен как преподавателям для их лекций, так и всем интересующимся философией.
 Разумеется, через философию Ф. Ницше М. Хайдегер проводит и свои идеи. Разбор хайдеггеровской концепции санкт-петербургским философом Б.В. Марковым дан в конце тома. Но в любом случае, лекции М. Хайдеггера - преркасный повод поразмышлять и над философией Ф. Ницше и над воззрениями самого автора.



[1] Хайдеггер М. Ницше. Том I. СПб., 2006. С. 21.
[2] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 62.
[3] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 74–75.
[4] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 72–76.
[5] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 78.
[6] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 93.
[7] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 99.
[8] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 115.
[9] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 212.
[10] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 125.
[11] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 152.
[12] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 153.
[13] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 157.
[14] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 217.
[15] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 217.
[16] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 215.
[17] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 218.
[18] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 219.
[19] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 220.
[20] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 220.
[21] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 319.
[22] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 320.
[23] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 270, 343–344.
[24] Хайдеггер М. Указ. соч. С. С. 392.
[25] Хайдеггер М. Указ. соч. С. С. 392.
[26] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 399.
[27] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 400.
[28] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 401.
[29] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 401.
[30] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 401.
[31] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 401–402.
[32] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 402–403.
[33] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 404.
[34] Хайдеггер М. Указ. соч. С. 405.
Tags: Мои записи, Ф. Ницше, Философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments