Alexey KHarin (geokhar) wrote,
Alexey KHarin
geokhar

Categories:

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О ТОСКЕ ПО КОНЦУ МИРА У РУССКИХ

Тоска по концу мира появляется уже у Гоголя. В "Мертвых душах" (1841) есть знаменитое место: «И ка­кой же русский не любит быстрой езды? Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: "черт побери все!" - его ли душе не любить ее?.. Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка не­сешься?» У Герцена в книге "С того берега" (1850) это ощущение выливается в яростный дифирамб разруше­нию: «Так может вновь возникнуть революция, и кровь потечет потоками. И что же из этого выйдет? Что бы ни получилось, достаточно того, что в этом пожаре безумия, ненависти, мести, возмездия и вражды погибнет мир. А потому да здравствует хаос, да здравствует смерть, мы хотим быть палачами прошлого... вещайте о смерти, показывайте людям старого мира каждую рану на его груди, указывайте на малейший успех разруше­ния, объясняйте им, что этот мир не может выздороветь, что в нем нет ни опоры, ни веры, что он больше никем не любим, что он цепляется за свои предрассудки, г говорите о смерти как о радостной вести грядущего осво­бождения». Вот они - истоки, из которых пропаганда Коминтерна заимствует свои лозунги. Соловьев в свои молодые годы верил в то, что когда-нибудь свершится единение мира с Богом, но и его иоанновская жизнь была омрачена к концу апокалипсическими настроени­ями. Так символически он участвует в общей душевной судьбе своего народа.
В его последних работах ("Три разговора") озабоченность судьбой Европы погружается в мрачную тьму. Беспорядки в Китае (1900 г.), предска­занные им в стихотворении "Панмонголизм", казались ему началом всеобщего крушения. Достоевский провоз­глашал: конец мира близок. Толстой: человеческий род должен угаснуть. Мережковский: мы, русские, видим конец мировой истории. И Печерин: как сладостно отчизну ненавидеть, и жадно ждать ее уничтоженья, видя в этом зарю всемирного возрождения! — Мереж­ковский упивается перепитиями катастрофы, описывая гибель первой человеческой цивилизации (Атлантиды) и думая при этом о гибели второй, ныне существующей. Еще дальше идет Бердяеву ожидая в обозримое время конец истории; причем не конец какой-то отдельной культуры, а вообще конец всего преходящего.
<...> Всем им знаком восторг конца - то душевное состоя­ние, к которому подходят слова Ницше о дионисийском пессимизме. Они не видят иной возможности разрешить загадку мира, как через гибель его и свою собственную. Но эта смерть не есть последнее "нет", а лишь темные врата, сквозь которые они пройдут к воскресению. Не к абсолютному ничто стремится русский нигилист, а к возрождению, к обретению той гармонии, в которой пребывала Россия 1200-х годов. Эта гармония утрачена, но не забыта. Если России суждено без помех следовать законам, свойственным ее природе, и дать им внешнее выражение для окружающего мира, то после долгой бес­примерной дороги блужданий она однажды вернется к своим начальным душевным истокам. Только тогда добьется она своих высших свершений, поскольку это будет уже не спящая младенческим сном Россия XII века, а Россия знающая, прошедшая через свою противо­положность. Подобно тому, как европейская культура только в барокко, а не в готике, достигла вершины своих возможностей, так и русские могут ждать расцвета своей культуры только в связи с возрождением русской готики.

Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/istoriya-russkoy-dushi-97671.html
 
Tags: Вальтер Шубарт, История России
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments