Alexey KHarin (geokhar) wrote,
Alexey KHarin
geokhar

Category:

О романах Д.М. Балашова

Дитрий Михайлович Балашов (1927-2000 гг.) – учёный фольклорист, кандидат филологических наук. Предпринял несколько экспедиций на север и издал ряд сборников с былинами Поморья. Жил в Карелии, затем переехал в Новгород. Но спустя какое-то время поселился под Новгородом в построенным им самим доме, где и жил, можно сказать, подражая своим предками героям романов.
Литературным жанром увлёкся в 40 лет. Написал ряд произведений – «Марфа посадница», «Господин Великий Новгород». Но, пожалуй известность ему принесла серия романов «Государи московские»:  «Младший сын» (1977), «Великий стол» (1980), «Бремя власти» (1982), «Семион Гордый» (1984), «Ветер времени» (1988), «Отречение» (1990), «Святая Русь» (в трёх книгах: 1991-1997 гг.), «Воля и власть» (где-то 1998-1999), «Юрий» (последний роман остался незаконченным, увы). Начал работать над этой серией Д.М. Балашов в конце 1970-х г – начале 1980-х гг.  Работая над книгами, опирался на труды Л.Н. Гумилёва (с которым был лично знаком), благодаря чему, цикл его романов и даёт более масштабное видение происходящего на просторах Евразии, нежели первые произведения…
Удивляет литературная плодовитость Д.М. Балашова. Ведь свою серю «Государи Московские» он начал в 50 с лишним лет, и помимо этой серии написал в те годы еще ряд романов «Похвала Сергию», «Бальтазар Косса. И в 72 года, когда его убил сын, он еще вовсю работал.
Хотя это и художественная литература, но дает хорошее представление об истории страны за 160 лет русской истории. Две эпохи – угасание Золотой Киевской Руси, и рождение новой Московской. Целая галерея образов (как простых людей, так и государственных деятелей, да ещё каких: Ольгерд, Витовт, Александр Невский, Иван Калита, митрополит Алексий, Сергий Радонежский, Дмитрий Донской, ханы Узбек, Джанибек, Тимур, Едигей…а также множества второстепенных, хотя также важных исторических деятелей той эпохи), описание множества событий, сопоставление культур Руси, Запада и Востока (лучше сказать, не Востока а только Великой Степи; правда уделено внимание и центральной Азии). Превосходное освещение международного положение Руси того времени. Показана жизнь различных княжеств – Рязанского, Московского, Тверского…Мы видим и Литву, и Орду, и Русь… Также мы видим столкновение множества политических идей, богословских традиций. Герои романов Балашова спорят о книгах, искусстве, политике, добре и зле, любви многом ином…Балашову в целом удаётся передать духовную атмосферу того времени.
Начинается серия с описания событий второй половины страшного
XIII века (1263 г.), а обрывается на начале XV века (где-то 1410 год).  Хотя в планах у автора было довести романы до конца XV века. Прекрасно сказано о романах Балашова А.М. Любомудровым: «Сочетая в себе талант художника и филолога, используя древнерусские грамматические формы, лексику, диалектизмы, Балашов превратил язык своих книг в тонкий инструмент для передачи духа и понятий эпохи средневековой Руси. Романам Балашова свойственны драматическая напряженность, экспрессия, кинемато-графичность сцен, панорамность авторского видения. Постоянно сменяют друг друга планы повествования: любовные томления, монашеские подвиги, захватывающие политические детективы, исторические экскурсы. И лирические описания российского пейзажа, и развернутые публицистические отступления согреты пронзительно-нежной любовью к «родимой земле».
В заслугу Д.М. Балашову можно поставить и ещё одну вещь. Писал он в советское время. А тогда, изучая историю СССР – в т.ч. и Средней Азии и Закавказья, мы как-то мало обращали внимания на такой важный век в русской истории, как XIV-й. Хорошо это помню по учебникам истории, которые много читал в детстве как раз в начале 1980-х гг., да и по исторической литературе это было видно. Благо, что чепецкая библиотека тогда была относительно богата.
Д.М. Балашов как раз взялся за его реконструкцию этого сложного времени....
Первый роман  – «Младший сын», начинается со смерти Александра Невского, символизируя уход той старой, Золотой Руси. Да и главные герои: реальный – князь Даниил Московский – младший сын Александра Невского, и вымышленный – крестьянин Федор (тоже младший сын) – тоже своеобразные символы новой, нарождающейся Руси Залесской: оба растут без отцов (у Федора отец погибает в сражении), не зная той ушедшей в небытие Руси Великой.
 У Федора старший брат уходит в монастырь и здесь вновь видим определенный символ: князь, монах и пахарь – вот они три ключевые фигуры российской истории того периода.. И уже дальше во всех романах потомки двух этих главных героев творят, страдают. Этим показывается своеобразное единство общества, единство судеб  всех – элиты и простых людей.
 В центре повествования «Младшего сына»  – борьба старших сыновей Невского за власть – Дмитрия и Андрея. Дмитрий Александрович (1250-1294) – одна из интересных, незаурядных   и трагичных фигур российской истории конца XIII в. В 1268 г. разбил немецких рыцарей под Раковором (Прибалтика), за что был назван одной из немецких хроник лучшим полководцем Европы. В 1285 г. он впервые в истории Руси разбил в правильном бою татарский отряд, приведенный его братом Андреем на Русь. Опытный государственный деятель он однако не смог устоять в борьбе против брата.
 В романе представлены два подхода к власти, два взгляда на неё. Андрей, обуреваемый жаждой власти готов привести на Русь татар, лишь бы обладать ею. В какой-то степени в романе проводится связь этой страсти, жажды власти и бездетности Андрея. Он как бы несет наказание за свой грех, за свое нежелание подчиниться старшему брату. Здесь  можно много рассуждать об этом. Конечно, лучше же читать все это. Ярко показаны в романе сцены крестьянской и княжеской жизни, много уделяется внимания описанию природы. Показан и своеобразный трагичный «цикл» русской жизни: с начало зимой нашествие татар (приведённых кем-нибудь из князей тем же Андреем), все сжигающих и уничтожающих  на своем пути. Но вот прошла волна и из лесных укрытий выползают спрятавшиеся люди и начинается восстановление порушенного. Чрез год вновь смерч. Но опять русские люди с упорством восстанавливают порушенное. Думаешь, а смогут ли наши современники и потомки, вырастающие с девизами: «это мне в напряг»; «отдыхай», «Бери от жизни все» и т.п. вот так с упорством трудиться?
Роман «Великий стол» посвящён началу борьбы Твери и Москвы за власть во Владимиро-Суздальской Руси. Симпатии конечно вызывает фигура Михаила Ярославича Тверского. В романе «Бремя власти» речь также идёт о борьбе Москвы и Твери во времена правления Ивана Калиты. Не случайно роман называется «Бремя власти» – Балашову удалось показать, что для тех, кто серьёзно относится к княжескому титулу, это действительно бремя. В т.ч. и бремя ответственности, и бремя морального выбора. И ещё одна интересная мысль встречается в этих двух романах: тверские князья хотя и выглядят героями, но они более созданы для того, чтобы красиво умирать. А вот московские князья, несмотря на нелицеприятные поступки, всё-таки созданы для управления. Хорошо показана и сложность противостояния-взаимодействия Москвы и Орды.
Одна из трагичных книгу Балашова – роман «Семион Гордый». Хорошо у автора показаны проблемы людей власти. В том числе и такой аспект, что человек зачастую, будь он Великим князем Московским или ханом Золотой Орды, не все может сделать, что желает. Мысль не новая, но главное уметь ее подать в художественной форме. Заботы правителей и заботы простых людей – совершенно разные. Правитель не может  так спокойно забраться на печь и забыв обо всём уснуть глубоким сном…
Хан Узбек решает по своему, но он чувствует, как московское золото опутало его со всех сторон. Пусть даже и мертвый, Иван Калита влияет на его решения. И пусть здесь в чем-то и художественный вымысел, но есть и правда – ведь еще с древних времен известно, что любую даже самую не приступную крепость осел, нагруженный золотом, может взять (выражение Филиппа II отца Александра Македонского).
 В другом месте автор рассуждает о людях власти: «Влать не токмо бремя, она и узда похотеньям твоим! И стало б иначе, и коли настанет иначе, - горе властителю тому, горе и земле, под тем властитетелм сущей».   И примеров масса – не только в «Семионе Гордом», но и в других романах Балашова. При этом не только рассуждения о власти, истории, но и по жизни. Видно что автор разбирается в психологии людей.
Семион Гордый не блистал особыми талантами и в учебниках ему раньше мало уделялось внимания, но Балашов воздаёт ему по справедливости должное: он продолжал дело своего отца Ивана Калиты, терпеливо выстраивал отношения с Ордой и противостоял набирающему силы Великому княжеству Литовско-Русскому, возглавляемому самим Ольгердом (правда у Балашова отчасти традиционный взгляд на Литву как инородный элемент, всё-таки часть современных историков справедливо полагает, что Литва – это одна из альтернатив развития русского государства, не даром княжество называлось Литовско-русским, официальный язык был русским, литовские князья женились на русских княжнах, доминировало русское законодательство).
В целом по этим романам, как и другим видно, что автор старается объективно показывать личность, рисуя как положительные черты героя.
Интересны наблюдения одного из критиков произведений Д.М. Балашова: «Проблемы добра и зла, власти и совести связаны в книгах Балашов с образами владык мирских (князья, бояре) и духовных (митрополиты). Следуя нравственной традиции Средневековья, Балашов открывает таинственную взаимосвязь личности правителя и вверенной ему «земли». Он решительно отказывается от нередкого в исторической романистике отождествления государственных заслуг и личных качеств того или иного деятеля. Однако в центральных романах цикла («Бремя власти», «Симеон Гордый», «Ветер времени») авторская трактовка проблемы цели и средств расходится как с этической позицией Древней Руси, так и с нравственной традицией русской классики. Критика отмечала этический парадокс: преступления, совершаемые героями романов ради высшей цели, расцениваются как подвиг, мученичество (Казинцев А.— С.40). Евангельские слова: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13) трактуются Балашовым как сознательное обречение души на адские муки ради блага ближних.
Последовательно приписывая князьям Ивану Калите, Симеону и даже митрополиту Алексию мысль, что «погубление» души есть жертва, избавляющая страну от бедствий, романист отходит от воплощения свойственного эпохе православного сознания. В этих же романах художественный мир Балашова утверждает идею невозможности святости (отождествляемой с безгрешностью) в мирской жизни. Балашов отказывает в ней большинству канонизированных лиц описываемой эпохи, начиная со св. Александра Невского, и лишь пустынножители видятся подлинно святыми» (А.М. Любомудров).
Роман «Ветер времени» написан уже где-то в 1988-1989гг.  Отчасти в романе чувствуется отклик на происходящие события в стране. Даже как раз и противопоставляется единство Орды при ханах Узбеке и Джанибеке, и хаос, творящийся после смерти этих правителей. Лучше сильная власть, нежели слабость и анархия. Также проводятся параллели между набирающей силы Московской Русью и умирающей Византией. Если брать Византию, то тут можно увидеть следующую мысль: если общество умирает, то даже действия ярких талантливых личностей (каким в романе показан Иоанн Кантакузин – наверное один из последних и самых ярких византийцев) ничего не смогут сделать.
Много в романе уже и публицистичности, размышлений о судьбах современной России (тогда ещё – СССР).
На мой взгляд, ярко показана и роль митрополита Алексия, да и вообще православной церкви в той сложной исторической эпохе.  Фактически митрополит Алексий и возглавил тогда московское правительство при слабом Иване Красном и его сыне малолетнем Дмитрии Ивановиче.
Роман «Отречение» о молодых годах Дмитрия Ивановича Донского. Правда сам Д.М. Балашов не скрывает своих симпатий к Михаилу Александровичу Тверскому, а Дмитрия Донского изображает чуть не в карикатурных формах (как и в последующих произведениях).  Но чётко прослеживается  одна мысль: на Руси уже был сформирован Москвой аппарат управления, работала целая государственная машина, и даже таким выдающимся деятелям как Михаилу Александровичу Тверскому уже нельзя было изменить ход истории. Понимая это, Михаил Тверской постепенно отрекается от борьбы за Великий Стол.
Роман  «Святая Русь» состоит из трёх книг:  (
«Степной пролог» — о годах княжения Дмитрия Донского и Куликовской битве.
«Сергий Радонежский» — о Сергии Радонежском и исторических событиях 1380-х гг. (походе Тохтамыша на Москву, заключении Кревской унии и др.); «Вечер столетия» — об исторических событиях конца XIV века (отношениях Руси с Золотой Ордой, Великим княжеством Литовским и др.). Здесь автор уже с православных позиций осмысливает ход истории. «Впервые явственно звучит тема Промысла Божия, непостижимыми для современников путями проводящего страну и народ через историческое бытие». Также можно сказать и  романе «Воля и власть», посвящённом правлению Василия I.
Последний роман «Юрий» был не дописан автором, погибшим 17 июля 2000 г.  Здесь также проводится одна из мыслей. Которую можно часто встретить в книгах Д.М. Балашова: порой  к власти приходят не очень достойные люди, а более талантливые по ряду причин отодвинуты на второй план. Но для Земли лучше подчиниться законному, хотя может и не совсем правому правителю. Ибо это стабильность, порядок.
Вот и в последнем романе автора сталкиваются эти образы. С одной стороны внук Дмитрия Донского – Василий II. Жестокий и развращенный (в представлении Д.М. Балашова). За его спиной стоит властная мать – Софья, дочь Великого князя Литовского Витовта, поэтому и кажется, что победи Василий II в страну придут католические миссионеры. С другой стороны талантливый сын Дмитрия Донского – Юрий. Крестный сын Сергия Радонежского. По лествичному праву власть могла перейти к нему. Об этом же указал в завещании перед смертью и Дмитрий Донской, так как у старшего брата Юрия - Василия пока еще не было сына, да и он не был женат. Однако все-таки Василий женился на Софии Витовтовне, и у него появился сын, которому и был передан престол по династическому праву
И вот проблема перед Юрием. Как быть? Признать Василия II Великим князем Московским? И тогда прощай мечты о власти, и тогда ничто не значит воля покойного отца Дмитрия Донского, возможно, что и над страной установится власть Витовта, и Москва попадет в объятия Литвы (ведь племяннику всего 10 лет).
Устами митрополита Фотия и некоторых других героев Балашов проводит мысль, что должен быть в стране порядок, иначе начнутся смуты, потрясения. Именно тот порядок, который установил митрополит Алексий – династический (власть переходит от отца к сыну) а не лествичный (старшему в роду). И раз у Василия I появился сын, Юрий должен уступить. Тем более, что после княжения Василия I юридическую силу имеет уже его завещание. Юрий все-таки решает довести дело до ханского суда. На этом роман и обрывается. Но известно, что это противостояние привело к страшной и продолжительной феодальной войне, которая шла почти 30 лет…
Вот что можно сказать о романах Д.М. Балашова. Конечно, это краткий обзор, и говорит можно по каждому роману отдельно. Кому-то эти романы кажутся тенденциозными (в последних романах проскальзывает антизападничество), кому-то слишком заумными или нудными, кого-то могут оттолкнуть многочисленные отступления и рассуждения автора…Кому-то они не понравятся трактовкой отдельных личностей (того же Дмитрия Донского).
Но в целом эти романы учат любить историю своей страны, принимать её такой какая она есть, а также думать, что очень  важно. На протяжении сотен страниц автор вместе с нами думает, спорит, размышляет, но и рассказывает  о чём-то…

При работе использованы материалы  статьи А.М. Любомудрова "Дмитрий Михайлович Балашов"
http://www.hrono.ru/biograf/bio_b/balashov_dm.php
Tags: Исторические романы, История, История России, Мои записи
Subscribe

  • С ПРАЗДНИКОМ!

    ВСЕХ ГОСТЕЙ СТРАНИЧКИ С ДНЁМ КРЕЩЕНИЯ РУСИ И С ПРАЗДНИКОМ СВЯТОГО РАВНОАПОСТОЛЬНОГО КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА! Можно сказать, что сегодня настоящий ДЕНЬ…

  • ИЗ ЖИЗНИ ЗНАМЕНИТОСТЕЙ. АЛЕКСАНДР II

    Продолжаю выкладывать серию материалов, посвящённых интересным фактам из жизни знаменитостей. Наэтот раз - Александр II, или Александр…

  • Немного о начале столетий...

    Всё-таки лишний раз убеждаешься, что за последние лет 500 ни один век не начинается вовремя. Если брать западную Европу, то XVI век начался…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments