Alexey KHarin (geokhar) wrote,
Alexey KHarin
geokhar

Categories:

ЧИТАЯ МОЛЬЕРА, или ЕСЛИ У ЧЕЛОВЕКА ЕСТЬ КОМПЛЕКСЫ, ЕГО НАЧИНАЮТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДРУГИЕ

Недавно кончил читать своеобразный цикл пьес. Начал с А.Н. Островского, затем перешёл к Мольеру, потом были Лопе де Вега и Шиллер. Немного хочу сказать о Мольере.
Конечно масса впечатлений от его комедий. Кто-то может сказать, что много там сказочного, люди легко находят выход из сложных ситуаций, но ведь и такое бывает. Тем более, что Мольер словно говорит: выход есть из любой ситуации.
Комедии Мольера – это целая плеяда ярких образов, портретов, а также многочисленных «философий» предлагаемых героями произведений.
В «Смешных жеманницах» высмеиваются почитательницы светских салонов, пустого времяпрепровождения, а также пустые любовные романы. Здесь ситуация как и у Островского. Там девушка, начитавшаяся французских любовных романов считает, что она вот так должна сидеть дома а за ней приходить и её выбирать. В другом месте вроде бы она же рассуждает, что «дикая африканская страсть» может быть только к богатым людям.
И у Мольера нечто подобное. Главный герой (Горжибюс) выдаёт замуж свою дочь и племянницу. Нашёл им двух достойных женихов, на его взгляд. Но мужчины уходят разъярённые от девушек. Что произошло? Отец заходит к девушкам (Мадлон и Като) и пытается это выяснить. Девушки заявляют:
«Мадлон. Помилуйте, отец! Как могли мы любезно отнестись к неучтивцам, которые с нами так невежливо обошлись?
Като. Ах, дядюшка! Неужели хоть сколько-нибудь рассудительная девушка может примириться с их дурными манерами?
Горжибюс. А чем же они вам не угодили?
Мадлон. Хороша тонкость обращения! Начинать прямо с законного брака! (выделено мной – А.Х.)
Горжибюс. С чего же прикажешь начать? С незаконного сожительства? Разве их поведение не лестно как для вас обеих, так и для меня? Что же может быть приятнее? Уж если они предлагают священные узы, стало быть, у них намерения честные.
Мадлон. Фи, отец! Что вы говорите? Это такое мещанство! Мне стыдно за вас,- вам необходимо хоть немного поучиться хорошему тону.
Горжибюс. Не желаю я подлаживаться под ваш тон. Сказано тебе: брак есть установление священное, и кто сразу же предлагает руку и сердце, тот, стало быть, человек порядочный.
Мадлон. О боже! Если бы все думали, как вы, романы кончались бы на первой же странице. Вот было бы восхитительно ,если бы Кир сразу женился на Мандане, а Аронс без дальних размышлений обвенчался с Клелией!
Горжибюс. Это еще что за вздор?

И далее Мадлон (дочь Горжибюса) разводит свою «философию» явно почерпнутую из романов: «Полноте, отец, вот и кузина скажет вам то же, что и я: в брак надобно вступать лишь после многих приключений. Если поклонник желает понравиться, он должен уметь изъяснять возвышенные чувства, быть нежным, кротким, страстным - одним словом, добиваясь руки своей возлюбленной, он должен соблюдать известный этикет. Хороший тон предписывает поклоннику встретиться с возлюбленной где-нибудь в церкви, на прогулке или на каком-нибудь народном празднестве, если только волею судеб друг или родственник не введет его к ней в дом, откуда ему надлежит выйти задумчивым и томным. Некоторое время он таит свою страсть от возлюбленной, однако ж продолжает ее посещать и при всяком удобном случае наводит разговор на любовные темы, предоставляя обществу возможность упражняться в остроумии. Но вот наступает час объяснения в любви; обычно это происходит в укромной аллее сада, вдали от общества. Признание вызывает у нас вспышку негодования, о чем говорит румянец на наших ланитах, и на короткое время наш гнев отлучает от нас возлюбленного. Затем он все же изыскивает средства умилостивить нас, приохотить нас понемногу к страстным излияниям и, наконец, вырвать столь тягостное для нас признание. Вот тут-то и начинаются приключения: козни соперников, препятствующих нашей прочной сердечной привязанности, тиранство родителей, ложные тревоги ревности, упреки, взрывы отчаяния и, в конце концов, похищение со всеми последствиями. Таковы законы хорошего тона, таковы правила ухаживания, следовать которым обязан светский любезник. Но пристало ли чуть не с первой встречи вступать в брачный союз, сочетать любовь с заключением брачного договора, роман начинать с конца? Повторяю вам, отец: это самое отвратительное торгашество. Мне делается дурно при одной мысли об этом».
В общем, вот оно – влияние пустых романов о любви.
Кто-то бы сказал: а что тут плохого, погулять перед браком, повстречаться? Нет конечно, но ведь когда человек сразу делает предложение он обозначает серьёзность своих намерений.
А вот ещё одна пьеса Мольера «Брак по неволе». Здесь Мольер высмеивает философскую схоластику, а также лицемерие в обществе.
Один мещанин (Сганарель) решил в 50 лет жениться. Правда задумался о том, правильно ли он делает уже в день накануне свадьбы. Ну и давай метаться. Обратился к двум философам, но те его даже не слышали, болтая о своём.
Встретился со своей невестой. Она ему объясняется в любви и тут же без него (правда Сганарель за всем и наблюдает, никем не замеченный) сговаривается со своим любовником о том, как будет ставить рога мужу, да и выражает надежду, что супруг скоро помрёт (всё-таки ему 50 лет).
Понимая, что он делает что-то не то, Сганарель обращается к отцу невесты и говорит, что хочет отказаться от свадьбы. Но отец невесты хочет сбыть с рук дочь (как выясняется в конце пьесы), в прочем и сама дочка хочет как можно скорее оставить опостылевшего ей отца. Тогда отец невесты посылает к Сганарелю своего сына. Тот лицемерно и заискивающе предлагает Сганарелю выбор: драться на шпагах или жениться. Когда Сганарель отвечает, что не хочет жениться, брат невесты начинает избивать его, при этом используя разного рода деликатности: «Я, милостивый государь, никого не принуждаю, но вы должны или драться, или жениться на моей сестре», «с вашего позволения», «Я искренно сожалею, милостивый государь, что принужден обойтись с вами подобным образом, но как вам будет угодно».
В общем, как тут ни вспомнить современные фильмы про мафию или бизнес, где всесильные магнаты или мафиози с такой же вежливой улыбочкой фактически душат свою жертву (или же пример из отечественной классики: «Господ Головлёвых» М.Е. Салтыкова-Щедрина и главного героя Иудушку Головлёва).
Конечно, одним из колоритнейших персонажей у Мольера является Тартюф, герой одноимённой пьесы.
Проходимец, ловко строящий из себя благочестивого, умело играющий на религиозных чувствах хозяина дома, желающего верить, и его набожной матери. Прикрываюсь нравственными идеалами он завоёвывает доверие хозяина дома (Оргона), вносит раскол в его семью, потихоньку прибирает к рукам имущество (Оргон переписал на него свой дом и капиталы), добивается изгнания из дома сына хозяина. Всех, кто пытается открыть глаза на Тартюфа Оргону и его матери, хозяин дома презрительно называет грешниками. Тартюф умело внушил хозяину дома свою философию, которую Оргон и проповедует перед родственниками:
Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий,
Что мир является большой навозной кучей.
Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат!
Ведь если наша жизнь – лишь гноище и смрад,
То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете?
Теперь пускай умрут и мать моя, и дети,
Пускай похороню и брата и жену –
Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.

В своих действиях Тартюф доходит до того, что уже пытается соблазнить жену хозяина. И перед ней он проповедует свою философию двойной морали, которую можно назвать философией «новых людей» циничных, прожженных дельцов Нового времени, отметающих все моральные преграды и ценности, но при этом добивающихся своего, именно прикрываясь «благими намерениями».
Когда жена хозяина - Эльмира напоминает Тартюфу о грехе и ответственности перед небесами, тот цинично рассуждает:
«О, вас избавлю я от самой малой тени
Столь мучающих вас наивных опасений!
Да, нам запрещены иные из услад,
Но люди умные, когда они хотят,
Всегда столкуются и с промыслом небесным.
Круг совести, когда становится он тесным,
Расширить можем мы: ведь для грехов любых
Есть оправдание в намереньях благих.
Я тайным сим путем вас поведу умело,
Не бойтесь ничего, доверьтесь мне всецело,
Без страха можете вы внять моим мольбам:
За все последствия в ответе лишь я сам.
… Итак, сия боязнь, поверьте, безрассудна.
Подумайте: ну кто раскроет наш секрет?
В проступке нет вреда, в огласке только вред.
Смущать соблазном мир--вот грех, и чрезвычайный.
Но не грешно грешить, коль грех окутан тайной».

Когда подслушивающий всё это муж врывается в комнату и пресекает домогательства, Тартюф и тут не теряется. Совесть мошенника не может пристыдить. Прибрав к рукам все бумаги Оргона, он пытается выселить его из дома, да ещё и передаёт королю ряд бумаг, порочащих Оргона (родственники последнего участвовали в мятеже против короля). И только вмешательство монарха спасает Оргона и его семью. Король сделал правильные выводы и арествоал Тартюфа.
Иной типаж герой другой пьесы – Дон Жуан. Для него тоже нет ничего святого, морального. Голос страстей подавил в Дон Жуане всё самое хорошее. Наигравшись, он отбрасывает женщин, которым ещё вчера изъяснялся в любви, говоря «красивые слова» отказывается платить долги. Отцу он советует поскорее отправиться на тот свет.
Дон Жуан так разъясняет слуге свою «философию любви», что его заставляет разбивать сердца женщинам: «…все красавицы имеют право очаровывать нас: наше сердце принадлежит всем им по очереди, без исключения, как первой, так и последней … любовь к одной не заставит меня быть несправедливым к другим … я каждой воздаю должное, как велит природа…».
В другом месте Дон Жуан проповедует лицемерие, что оно «модный порок, а все модные пороки идут за добродетель. По нынешнему времени роль добродетельного человека — из всех ролей самая благодарная и ремесло лицемера — из всех ремёсел самое выгодное <…> лицемерие — порок привилегированный; оно всем зажимает рот и наслаждается безнаказанностью…».
Любопытны и рассуждения отца Дон Жуана, пытающегося объяснить сыну, что значит быть дворянином: «Что вы сделали для того, чтобы оправдать звание дворянина? Или вы думаете, что достаточно имени и герба и что благородная кровь сама по себе уже возвышает нас, хотя бы мы поступали подло? Нет, нет, знатное происхождение без добродетели - ничто. Славе наших предков мы сопричастны лишь в той мере, в какой сами стремимся походить на них. Блеск их деяний, что озаряет и нас, налагает на нас обязанность воздавать им такую же честь, идти по их стопам и не изменять их добродетели, если мы хотим считаться их истинными потомками. То, что вы происходите от доблестных предков, ровно ничего не значит: …блеск их, падая на вас, выставляет вас в еще более неприглядном виде, слава их - это факел, при свете которого всем бросается в глаза ваше позорное поведение».
Увы, это был глас вопиющего в пустыне, и вскоре Дон Жуан погибает убитый статуей командора.
Примечательна реакция слуги на гибель господина: «Ах, мое жалованье, мое жалованье! Смерть Дон Жуана всем на руку. Разгневанное небо, попранные законы, соблазненные девушки, опозоренные семьи, оскорбленные родители, погубленные женщины, мужья, доведенные до крайности, - все, все довольны. Не повезло только мне. Мое жалованье, мое жалованье, мое жалованье!»
Не менее интересна и пьеса Мольера «Мизантроп». Чем-то она напоминает «Тимона Афинского» у Шекспира. Только у Шекспира Тимон – слишком озлобленный на всех человек, к тому же ранее ведший весёлую, разгульную жизнь, и обозлившийся на весь мир из-за одного случая.
В "Мизантропе"  человек, который всё-таки общается с другими. Альцест – главный герой, несмотря на свою злобу, не лишён здравого смысла и порой делает верные замечания, умеет разбирать и литературные произведения. Он бичует сплетников в светских салонах, ложь и кривизну во взаимоотношениях. Его призыв к другим: «должны мы быть людьми». Он рисует и свой идеал человека: прямого, искреннего, смелого, и считает, что такого человека сейчас общество давит.
Однако Альцест всё более впадет в осуждение других, во всём видит только плохое и этим становится даже в чём-то смешон и неадекватен. Осуждение всё более захватывает его, омрачает его душу. Не спасает Альцеста даже любовь. Правда он и к любимой девушке придирается по мелочам, донимая её, небезосновательно, но постоянно и настойчиво упрекая её в холодности, нечувствительности…
Не может не вызвать усмешку (а где-то и сожаление) главный герой пьесы «Скупой» – Гарпагон. Золото буквально поработило его. Деньги для него – это всё. Он собирается жениться на молодой девушке, но если бы ему предложили другую невесту – более богатую, Гарпагон не раздумывая бы стал свататься к ней. Главное – это богатство.
«Проделки Скапена» – одна из тех комедий, где главными героями фактически выступают слуги. Здесь можно вспомнить древнеримского комедиографа Тита Макция Плавта. Правда у последнего я не все комедии смог прочесть, осилить. Как раз у Плавта также главный герой – раб, помогающий молодому хозяину решить какую-либо проблему, как правило – выпутаться из любовной интриги. У Мольера также – Скапен, хитроумный слуга, помогающий молодым господам в их непростых сердечных делах, идующий для этого на всевозможные выдумки, обманы.
В «Мнимом больном» вновь показан человек с комплексами и люди, умело этим пользующиеся. Главный герой – Арган, внушил себе, что он болеет. Его вторая жена ждёт не дождётся, когда же он помрёт, мимоходом пытаясь выжить из семьи старшую дочь Аргана. И новь как и в «Тартюфе» – много елея, охов, ахов со стороны этой женщины, а потом выясняется её суть (и в «Тартюфе» и в «Мнимом больном» обманщиков выводят на чистую воду с помощью хитрости: в «Тартюфе» жена главного героя, выслушав объяснения в любви со стороны Тартюфа и пытаясь показать мужу, что тот обманщик, приглашает его на второе свидание, спрятав мужа под столом и супруг всё слышит; а в «Мнимом больном» по совету служанки Арган притворяется мёртвым и видит как на это реагируют его вторая жена и дочь). Арган на столько одержим идеей что он болен, что подпадает под влияние врачей. Он и дочь свою хочет выдать именно за врача, не обращая внимание на её любовь к другому.
И врачи данным комплексом умело пользуются (скажем так псевдоврачи, Мольер критикует именно таких вот ограниченных медиков, пользующихся устарелыми знаниями и строящими из себя больших учёных). Один из них цинично рассуждает, когда его спрашивают, не желает ли он, чтобы его сын служил при дворе:
«Г-н Диафуарус. По правде говоря, должность врача, состоящего при великих мира сего, никогда не привлекала меня; мне всегда казалось, что лучше всего для нас, грешных, держаться простых смертных. С ними куда легче. Вы ни перед кем не отвечаете за свои действия: надо только следовать правилам науки, не заботясь о том, что из этого получается. А с великими мира сего это очень хлопотливо: когда они заболевают, они непременно хотят, чтобы врач вылечил их» (выделено мной - А.Х.).
На это служанка Аргана Туанета ехидно замечает (с тайной издёвкой в адрес этого медика): «Вот забавно! Какие чудаки! Хотят, чтобы ваш брат, доктор, их вылечивал! Но ведь вы совсем не для этого при них состоите! Ваше дело - получать от них вознаграждение и прописывать им лекарства, а уж они пускай сами выздоравливают, как умеют». Однако врач даже и не заметил усмешки.
Возникает и спор о любви у дочери Аргана с сыном этого врача. Арган хочет как раз дочь выдать за нелюбимого ею человека и она пытается возражает и Аргану и молодому человеку, добивающемуся её руки.
Анжелика. Ах, батюшка, прошу вас, повремените! Брак - это такая цепь,
которую нельзя налагать на сердце насильно, и если господин Диафуарус - благородный человек, он, конечно, не согласится на брак с девушкой, которую отдают за него против ее воли.
Тома Диафуарус. Nego consequentiam (не вижу ни какой последовательности в Ваших словах – А.Х.), сударыня. Я отлично могу быть благородным человеком и все-таки с благодарностью принять вас из рук вашего батюшки.
Анжелика. Насилие - дурной способ заставить полюбить себя.
Тома Диафуарус. Нам известно из книг, сударыня, что у древних существовал обычай насильно увозить невест из родительского дома, чтобы невесты не думали, что они по своей доброй воле попадают в объятия мужчин.
Анжелика. То были древние, сударь, а мы - люди современные. В наш век притворство не нужно, и если брак нам по душе, мы отлично выходим замуж без всякого принуждения. Потерпите немного; если вы любите меня, сударь, вы должны желать всего, чего желаю и я.
Тома Диафуарус. Да, сударыня, но постольку, поскольку это не вредит
интересам моей любви.
Анжелика. Однако высшее доказательство любви - это подчинение воле
того, кого любишь.
Тома Диафуарус. Distinquo (Тут надо различать), сударыня. В том, что не касается обладаниялюбимым существом, - conceda (согласен), но в том, что касается, - nego (возражаю).

В общем типичный человек, живущий по принципу "иметь", как сказал бы Эрих Фромм.
А вот как отец и сын-врачи осмтривают пульс больного:
«Тома Диафуарус. Dico, что пульс господина Арганаэто пульс человека
больного.
Г-н Диафуарус. Хорошо.
Тома Диафуарус. Пульс жестковатенький, чтобы не сказать - жесткий.
Г-н Диафуарус. Очень хорошо.
Тома Диафуарус. Непостоянный.
Г-н Диафуарус. Вепе.
Тома Диафуарус. И даже немного скачущий.
Г-н Диафуарус. Optime.
Тома Диафуарус. Что означает расстройство спланической паренхимы, то есть селезенки.
Г-н Диафуарус. Прекрасно.
Арган. Нет, господин Пурген говорит, что у меня больная печень.
Г-н Диафуарус. Ну да. Говоря "паренхима", мы разумеем и то и другое,
так как между ними существует тесная связь посредством vas breve,
желудочного прохода и желчных протоков. Он вам, наверно, предписывает есть
побольше жареного?
Арган. Нет, только вареное.
Г-н Диафуарус. Ну да, жареное или вареное - это одно и то же. Он вас
лечит прекрасно, вы находитесь в хороших руках.
Арган. Доктор, а сколько крупинок соли нужно класть, когда ешь яйцо?
Г-н Диафуарус. Шесть, восемь, десять - чтобы всегда было четное число,
а в лекарствах - всегда нечетные числа.
Арган. До свиданья, сударь».

Такие вот врачи. И я боюсь, что скоро вновь у нас пойдут примерно подобные же. Ещё один врач обиделся, когда Арган случайно не выполнил его предписание и бросил пациента. Интересны рассуждения брата Аргана - Беральда о медицине. Беральд пытается помочь своей племяннице (одновременно стремится открыть глаза и на вторую жену Аргана), а также разъяснить Аргану, что он в плане болезни много накручивает и даже сам может отчасти излечиться. Беральд говорит, что природа любого челвоека – это тайна, и врачи мало знают. Но одни верят в то, что много знают, верыят в серъёзность медицины, а другие врачи умело пользуются доверием простых людей. Изумлённый Арган спрашивает:
«Арган. … Что же следует предпринять, когда человек заболевает?
Беральд. Ничего, братец.
Арган. Ничего?
Беральд. Ничего. Надо только оставаться спокойным. Природа сама, если ей не мешать, постепенно наводит порядок. Это только наше беспокойство, наше нетерпение все портят: люди почти всегда умирают от лекарств, а не от болезней».
Подробнее потмо в другом месте – лучше вышлю текст их беседы. Наконец Аргану удаётся осовбодитьсяот своих комплексов, также и распознать плутовство своей второй жены. Правда он давая согласие своей дочери на брак с любимым человеком потребовал, чтобы тот стал медиком, на что юноша конечно же был согласен. Хотя Беральд и тут доказывает Аргану: мол Вы ведь сами можете сеьбя лечить зачем вам ещё один медик?
***
Вот кратко по Мольеру. Несколько выводов по всем этим пьесам:
1) человек может оставаться человеком, в каком бы он статусе не был: дворянин или простолюдин, мужчина или женщина – они могут быть благородными, преданными; в то же время и от пороков, комплексов никто не застрахован, человек любого звания подвержен им; о человеке нужно судить не по статусу а по его достоинствам – если человек благороден по своей душе, но низкого социального статуса, он всё равно достоин уважения, я если человек «благородного происхождения» но ведёт себя низко, то он достоин порицания, он позорит свой статус, а не ведёт себя сообразно ему (т.е. мол если я из высших, я могу делать всё, что хочу);
2) из любых ситуаций всегда есть выход, нужно уметь смотреть на вещи шире и тогда многие сложности будут решаться; смех, изобретательность и многое другое помогают человеку выходить из трудных ситуаций;
3) Мольер словно заставляет нас вглядываться в себя: не есть ли и в нас то негативное, что он высмеивает у других. Классическая литература, в этом плане, на мой взгляд, своеобразный помощник для готовящегося к исповеди.Она в яркой, образной форме ненавязчиво показывает человеку его грехи, а также и помогает увидеть лучшее в человеке, то к чему надо стремиться.
4) Мольер - прекрасный, умный наблюдательный собеседник. Но не только. Общение с ним, как и с другими классиками - это прекрасная пища для души. Как молитвой и святоотеческой литературой мы питаем дух, едой - тело, так и классикой - душу;
5) если у человека есть комплексы, то обязательно появляются те, кто умело ими манипулирует, добиваясь своего, играя на страхе перед болезнью, религиозных чувствах или ещё на чём-либо; комплексы – главные враги человека; здесь можно вспомнить и ещё один закон психологии: если Вы - Жертва, значит скоро появится и Охотник. Любой человек, ставший жертвой своих комплексов ("меня никто не любит", "я мало получаю денег", "хочу сделать карьеру", "я - некрасивая, хочу быть красивой") вскоре встретит и охотника, который превратит его в добычу. Мольер фактически об этом и предупреждает.
Так что Мольер, это и не только подпитка души, прекрасное времяпрепровождение, напоминание о слабости нашей природы, но и предупреждение о том, почему эти слабости надо исправлять - они помогают другим управлять нами. Только убрав эти слабости мы становимся поистине свободными людьми.
Как убрать? Мольер конечно не даёт ответ на этот вопрос, но ведь это и очевидно - только через Церковь.
Tags: Литература, Литературный блокнот, Мои заметки, Мои записи
Subscribe

  • ИЗ ПРИСЛАННОГО

    Смелые мысли играют роль передовых шашек в игре; они гибнут, но обеспечивают победу. Иоганн Вольфганг Гёте

  • ИЗ ПРИСЛАННОГО

    ​​Жизнью следует наслаждаться как превосходным вином, глоток за глотком, с передышкой. Даже лучшее вино теряет для нас всякую прелесть, мы…

  • ИЗ ПРИСЛАННОГО

    Тяжело не упасть в такое время, когда все понятия извращаются, когда низость называется добродетелью, предательство входит в закон, а самая честь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments