August 24th, 2020

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬ СОФИИ. ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ СОЛОВЬЁВ


Пост немного запоздал. Однако так получилось, что запоздание не случайное. 31 июля исполняется 120 лет со дня смерти Владимира Сергеевича Соловьёва – прекрасного русского мыслителя, создателя оригинальной философской системы (увы, и-за смерти до конца не разработанной). Материал выкладываю накануне ещё одной даты – 25 августа 1900 г. ушёл из жизни немецкий мыслитель Фридрих Ницше. Правда последние 10 лет он фактически жил во тьме, т.к. в январе 1889 г. сошёл с ума.  Не случайно поэтому данный материал о Соловьёве будет помещён в августе. В своё время в России любили сравнивать с Ницше некоторых мыслителей – например К.Н, Леонтьева, В.В. Розанова. Но если кого и сравнивать с Фридрихом Ницше, то это, в первую очередь В.С. Соловьёва. Хотя и здесь сравнение будет поверхностным. Но оба – яркие, одарённые и неординарные личности. Оба прожили недолгую жизнь, в очень сложных условиях. Оба не создали семью. Соловьёв, как и Ницше, по сути ощущал себя пророком. Другое дело, что русская религиозная философия всё-таки творила в рамках православия. В целом же, любое сопоставление очень относительно, поскольку каждый великий мыслитель – это особый мир, целая вселенная.
Философия В.С. Соловьёва была попыткой дать ответ на несколько вызовов времени. Во-первых, активное развитие самой русской мысли ставило на повестку дня создание систематического философского учения, равного западным системам. Во-вторых, продолжались поиски места и роли России в мире. Отчасти спор западников и славянофилов стал анахронизмом. Нужны были новые идеи. Предложенные панславистами (Н.Я. Данилевский) и почвенниками (К.Н. Леонтьев) проекты устраивали далеко не всех. В-третьих, в новых условиях требовалось использовать потенциал православия (тем более в ситуации усиливающегося обмирщения общества), создать философию, адекватную современности и в то же время отталкивающуюся от христианских корней.
Владимир Сергеевич Соловьев родился 16 января 1853 г. в Москве в семье знаменитого историка Сергея Михайловича Соловьева. Он был четвёртым ребёнком в большой семье Соловьёвых (всего было 12 детей, но четверо рано умерли). Все дети в семье походили внешним обликом либо на отца, голубоглазого блондина, либо на мать Поликсену Владимировну – жгучую брюнетку, в молодости замечательную красавицу. Владимир вышел в мать, и отец шутливо называл его печенегом[1].
Детство и юность будущего философа прошли в атмосфере, благоприятной для духовного и умственного развития. Дед по отцовской линии – Михаил Васильевич – происходил из духовного звания, как и его предки. Около 40 лет он был московским священником. Отец Владимира – великий русский историк Сергей Михайлович Соловьёв, профессор Московского университета, автор многотомной «Истории России с древнейших времён».  И отец, и дед оказали большое влияние на будущего мыслителя. 
По материнской линии Владимир Соловьёв происходил из дворянского рода Романовых. Отец Поликсены Владимировны был морским офицером, совершил кругосветное плавание и дружил с декабристами. В роду матери был и знаменитый украинский философ Григорий Сковорода (Владимир Соловьёв приходился ему двоюродным праправнуком).
В семье Соловьёвых царил религиозный дух. Кроме того, Поликсена Владимировна и некоторые из её детей  имели такие черты, как повышенная мнительность, экзальтированность, склонность к пророческим снам и суевериям. У Владимира Соловьёва с детства была своеобразная «мистическая любовь к нищим», которых он щедро одаривал, когда у него появились деньги. Первое время будущий философ читал жития святых, пытался подражать подвижникам и спал зимой без одеяла. Сергей Михайлович скептически называл это «херсонством», намекая на южнорусский корни семьи Романовых.
Философ впоследствии вспоминал, что в юношеском возрасте он «прошёл через различные фазы теоретического и практического отрицания»[2].  В какой-то момент юноша прекращает посещение церкви, перестаёт почитать иконы, читает литературного критика Писарева, отличавшегося радикальными взглядами, и французского писателя Ренана, увлекается палеонтологией, укрепившей его недоверие к Библии. Но постепенно в университетские годы молодой человек преодолевает нигилизм. В 1864 г. Владимир поступает в Московскую гимназию № 5, которую оканчивает с золотой медалью, а его имя заносится на гимназическую Золотую доску.
Поступив в 1869 г. в Московский университет, будущий философ сначала учится на историко-филологическом факультете (история ему нравилась с детства), но в том же году переводится на естественное отделение физико-математического факультета. Главная причина перевода, по всей видимости, нежелание идти по стопам отца, стремление выбрать свой путь. К тому же в университете за Владимиром Соловьёвым закрепилось прозвище «ректорский сынок», задевавшее юношу.
На естественном факультете он фактически не учился, а только числился, даже провалил экзамен на втором курсе. Однако на факультете он получил хорошие знания и примерно двадцать пять лет спустя вспоминал те или иные лекции по естествознанию, а в его работах было много сведений из естественной истории.
Попытка найти свой путь наконец привела  Владимира Соловьёва к философии. Молодой человек покидает физико-математическое отделение и сдаёт экстерном экзамены на историко-филологическое. Здесь он обращается к философии, зачитывается Платоном, Спинозой, Кантом, Шеллингом, Шопенгауэром (которым В.С. Соловьёв очень увлечён), читает отечественных авторов (в первую очередь славянофилов – Хомякова, Киреевского, Самарина). Отчасти на выбор авторов повлиял профессор философии П.Д. Юркевич, видевший в талантливом студенте своего преемника на кафедре философии, а также отец, который был западником (по мнению Н.И. Цимбаева).
Молодой мыслитель поступает вольным слушателем в Духовную академию, занимается там изучением философской и богословской литературы, переводит «Пролегомены» Канта. Именно Кант укрепил будущего философа в неприятии материализма. В.С. Соловьёв  публикует свои первые научные статьи, в которых заметно влияние Шеллинга. В это время молодой человек преклоняется и перед Ф.М. Достоевским.   
Осенью 1874 г. исследователь защищает в Санкт-Петербурге диссертацию «Кризис западной философии (Против позитивистов)». Фактически уже в диссертации будущий философ формулирует свою теорию всеединства. Защита вызвала настоящую сенсацию. Необычным было само поведение магистранта на диспуте. Историк К.Н. Бестужев-Рюмин отметил у диссертанта необыкновенную веру в то, что он говорит, а также находчивость и спокойствие. Бестужев-Рюмин был уверен, что В.С. Соловьёв пойдёт дальше своего отца.  Историк Е.Е. Замысловский сказал о молодом человеке, уходя с защиты: «Стоит как пророк».
Но если в учебном и научном плане у В.С. Соловьёва были достигнуты успехи, то личную жизнь омрачают неудачи. Он делает предложение своей двоюродной сестре Кате Романовой (его речь содержит как страстные слова, так и навеянные чтением Шопенгауэра рассуждения о том, что нужно идти по пути самоотрицания воли), но получает отказ. Второй роман также сопровождался беседами на философские темы со своей возлюбленной. Но и в данной ситуации ничего не вышло.
В Москву Соловьёв вернулся буквально с триумфом, начав преподавать философию в университете и на Высших женских курсах. Почти сразу философ входит в моду. У обаятельного, умного, изумительно красивого преподавателя появились и поклонники, и в первую очередь почитательницы.  Прекрасные лучистые сине-серые глаза и одухотворённое лицо молодого лектора чарующе действовали на слушательниц женских курсов. Одна из курсисток, Елизавета Поливанова, так писала о своём преподавателе: «У Соловьёва замечательные сине-серые глаза, густые темные брови, красивой формы лоб и нос, густые, довольно длинные и несколько вьющиеся волосы… Это лицо прекрасно и с необычайно одухотворенным выражением, как будто не от мира сего, мне думается, такие лица должны были быть у христианских мучеников»[3].
К талантливому преподавателю начинают проявлять интерес и славянофилы, уже сходящие со сцены, – Иван Аксаков и Юрий Самарин. Кроме славянофилов, были ещё Достоевский, Леонтьев, Толстой. Одобрительно о молодом философе написал М.Н. Катков. Говоря о В.С. Соловьёве, Л.Н. Толстой как-то заметил: «Ещё один человек прибыл к тому малому полку русских людей, которые позволяют себе думать своим умом»[4]. Правда, если с Достоевским Соловьёв подружится, то отношения с Толстым будут прохладными, что и неудивительно: у великого русского писателя был сложный характер.
Летом 1875 г. В.С. Соловьёв едет в Англию, где изучает историю религии, читает труды средневековых мистиков, каббалистику, оккультизм, работает с трудами Я. Бёме, Парацельса, Э. Сведенборга.  Далее он неожиданно посещает Египет, где проводит несколько месяцев. Позднее мыслитель объяснял такой отъезд  «таинственным зовом Софии». Будучи натурой поэтической и впечатлительной, В.С. Соловьёв, видимо, обладал медиумическими способностями, усиливавшимися чтением теософской литературы[5]. Правда, в Египте он чуть не погиб, придумав разгуливать ночью по пустыне. Кочевники-бедуины приняли его за сатану и едва не убили. Из Египта путешественник едет в Италию.
Возвратившись в Россию в 1876 г., он вновь читает лекции в Московском университете. Однако в университете разгорается конфликт по поводу изменения либерального устава учебного заведения. В.С. Соловьёв поддержал «реакционных  профессоров» – Каткова и Любимова, чем вызвал гнев либеральной профессуры. Устав защищал и отец В.С. Соловьёва. В результате молодой человек увольняется из Московского университета и переезжает в Санкт-Петербург.
В столице он поступает на службу  в Учёный комитет Министерства народного просвещения, одновременно читает лекции в Петербургском университете и на Высших женских курсах. В 1877 г. мыслитель публикует свою первую систематическую работу «Философские начала цельного знания» (оказавшуюся незаконченной). В качестве журналиста едет на Балканы, где шла русско-турецкая война. Через год он уже читает цикл лекций «Чтение о Богочеловечестве», получивший общественный резонанс и собравший большую публику (1878 г.).  Достоевский отмечал, что чтения посещаются «чуть ли не тысячною толпою». Правда, многие не приняли идеи В.С. Соловьёва. Уже в этих лекциях мыслитель предложил вниманию слушателей свою философско-религиозную концепцию, в центре которой – идея всеединства, связанная с учением о Софии.
Казалось, карьера В.С. Соловьёва складывается благополучно. В 1880 г. он защищает в Санкт-Петербурге докторскую диссертацию «Критика отвлеченных начал». Но его пока держат в приват-доцентах вместо профессуры, видимо опасаясь его свободомыслия и неординарности.
Неизвестно, как дальше сложилась бы ситуация. Многое изменило убийство народовольцами царя Александра II (1 марта 1881 г.).  28 марта В.С. Соловьёв на лекции, осудив цареубийц, призвал нового самодержца (Александра III) следовать христианскому началу. Этот призыв был истолкован однозначно: помиловать цареубийц. Многие восприняли эти слова негативно. Испорченными оказались и отношения с властями. Соловьёву пришлось уйти в отставку из Министерства народного просвещения, ему также было рекомендовано воздержаться от преподавания и публичных выступлений. С академической карьерой было покончено. Начался новый этап в жизни философа.
В центре его публицистического творчества 1880-начала 1890-х гг. –  общественно-политическая и религиозная жизнь. Он пишет такие работы, как «Духовные основы жизни»  (1882–1884 гг.), «Великий спор и христианская политика» (1883 г.), «История и будущность теократии» (1886 г.), «Русская идея» (1888 г.). Соловьёв публикует статьи по национальному вопросу, бичуя национализм, в том числе и русский, считая его вредным духу русского народа. Основной идеей этого периода является теократическая утопия, убеждённость в возможности объединения православной и католической церквей под эгидой Рима, а также объединения христианских народов под властью русского царя.
Часть критиков возмущена идеей объединения католичества и православия. Другие указывают на то, что Соловьёв отходит от идеалов славянофильства и приближается к либерализму. Сам философ на это отвечал: «Где находится тот славянофильский лагерь, в котором я должен был остаться?» Зло и предвзято В.С. Соловьёв критикует и книгу Н.Я. Данилевского «Россия и Европа», называет её «Кораном для всех мерзавцев и глупцов, хотящих погубить Россию». В целом философ остаётся почти в одиночестве. Он чужд православным и католикам, либералам и почвенникам, властям и оппозиции. Однако всё равно мыслитель отстаивает свои взгляды и идеи, внося в них коррективы.
Благодаря приглашению в 1891 г. возглавить отдел философии в Большом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, он возвращается к философской тематике. Для словаря мыслитель пишет 130 статей, посвящённых как основным философским понятиям, так и историко-философским темам.  Задумал он и идею перевода на русский язык собрания сочинений Платона, полагая важным для русской мысли знакомство с идеями великого греческого философа. В.С. Соловьёв сам начал делать переводы Платона, давая к текстам интересные и содержательные комментарии. К сожалению, из-за ранней смерти философа этот интересный проект так и не был осуществлён полностью.
К основным работам этого периода можно отнести «Смысл любви» (1892–1894 гг.), «Оправдание добра» (1894–1895 гг.), знаменитый диалог «Три разговора» (1899–1900 гг.). Много Соловьёв пишет в либеральном «Вестнике Европы». Приглашает мыслителя к себе в журнал «Вопросы философии и психологии» его друг Н.Я. Грот. В основном в этих изданиях Соловьёв и публикуется. Но помимо философских трудов, у мыслителя много литературно-критических статей, посвящённых поэзии – Пушкину, Лермонтову, А.К. Толстому и др.
Периодически  В.С. Соловьёв выезжает за границу (в 1893 г. в Европу, а в 1898 г. – в Египет). Много ему приходится работать. Правда, в быту он по-прежнему неустроен: ему часто приходится жить то у друзей, то в гостиницах.  Видимо, неустроенность быта влияла и на то, что он одевался во что попало. Случалось, что даже выходил на улицу в красном одеяле, которым укрывался ночью. Часто от него пахло скипидаром.
В целом у него была аскетическая наружность. Даже на портретах заметны его длинные волосы, густая борода. Видевшие Соловьёва на улице дети порой кричали: «Боженька, Боженька!». Он не любил театр, равнодушно относился к изобразительному искусству. Соловьёв говорил, что не читает современных русских беллетристов. Однажды он заявил, что период литературный или словесный кончился. Начался «период бессловесный». После смерти А.И. Гончарова Соловьёв сказал: «Вот и предпоследнего корифея русской литературы не стало. Остался один Лев Толстой. Да и тот полоумный».
При этом философ обожал стихи и шахматы. Любил он пошутить и бывал ироничным, был не прочь посидеть в дружеской компании за бокалом вина. Современники отмечают и его манеру громко, заразительно хохотать. Как отмечают исследователи, В.С. Соловьёва можно охарактеризовать двумя чертами – безалаберностью и странничеством. Притом по отношению к людям он был добр.
Ему так и не удалось создать семью.  В одном из альбомов на вопрос, сколько раз он был влюблён, В.С. Соловьёв написал: «Серьёзно один раз, а так – 27 раз». Долгое время он любил Софью Петровну Хитрово, с которой познакомился после возвращения из Египта. Она была замужем. Но Соловьёв буквально настаивал на разводе, считая Софью Петровну «очень замечательной и очень несчастной женщиной». О ней он говорил: «Моя невеста». Однако с 1887 г. их общение надолго прекратилось. Соловьёв перестал бывать у Хитрово в гостях. В 1896 г. у Софьи Петровны умирает муж. Философ в это время был уже пять лет увлечён (и вновь замужней с детьми) Софьей Михайловной Мартыновой. Он вновь делает предложение Софье Петровне, но получает отказ. Правда, они сохраняют общение до самой смерти.
С годами здоровье стало ухудшаться вследствие переездов и напряжённой работы. В 1898 г. во время поездки в Константинополь на Пасху с Соловьёвым на пароходе случились галлюцинации. Но, несмотря на болезни, смерть пришла неожиданно. Умер философ 31 июля 1900 г. в имении своих друзей – Трубецких. Похоронили его на Новодевичьем кладбище в Москве, рядом с могилой отца[6].
Философская система Соловьёва строится по исторической схеме как история развития мирового духа, как теокосмо-исторический процесс. Соловьёв вслед за славянофилами стремился создать своеобразную философию жизни, предполагающую единство теории и жизненно-практического действия.
При этом Соловьёв не возвращается к православной традиции, а стремится оправдать христианство с помощью теософии. Мыслитель начинает с критики отвлечённого мышления, указывая, что его абсолютизация заводит в тупик (но при этом отмечая и его важность).
Если у Гегеля в понимании абсолютной идеи совпадают процесс мышления, мыслящий субъект и  мыслимое содержание, то Соловьёв считает необходимым их расчленять. Подлинное сущее, по мнению философа, это не теоретическая конструкция и не эмпирическая данность, а реальное духовное существо. В полном же смысле реальностью обладают только духи и души, носители силы и воли. Эмпирический мир Соловьёв вслед за Кантом и Шопенгауэром считает только явлением  и характеризует его как бытие, в отличие от сущего.
 Первое и верховное сущее, по Соловьёву, – Бог. Его мыслитель определяет в духе неоплатонизма и каббалы как положительное ничто.  Оно является прямой противоположностью  отрицательному ничто или чистому бытию. Определив сущее как являющееся, а бытие как явление, Соловьёв трактует связь мира и Бога как связь сущности и явления. Непостижимое для разума сущее может быть предметом мистического созерцания, интеллектуальной интуиции (её он отождествляет с состоянием вдохновения). Соловьёв вслед за Шеллингом и романтиками сближает интеллектуальную интуицию с продуктивной способностью воображения и, соответственно, философию с художественным творчеством. Правда, при этом философ трактует творческий акт по аналогии со своего рода трансом, пассивно-медиумическим состоянием. Именно экстатитически-вдохновенное состояние Соловьёв считает началом философского познания.
Устранение границ между рациональным мышлением и мистическим духовидением  порождает смешение художественной фантазии с религиозным откровением и ведёт к оккультно-магическому пониманию искусства. Таким образом, по мнению мыслителя, достигается синтез философии, религии и искусства. Поскольку Божественное сущее открывается нам непосредственно с помощью ощущения и чувств, то не требуется никаких доказательств бытия Бога. Действительность его не может быть выведена из чистого разума, а даётся лишь актом веры.
Содержание Божественного сущего  по Соловьёву, даётся только опытом. Абсолют есть «вечное всеединое» или «Единое и все», то есть всё сущее мира содержится в Абсолюте, всеединство есть единство во множественности. В Абсолюте присутствуют два полюса, или центра:
1) свобода от всяких форм, от всякого проявления – Единое;
2) производящая бытие сила, т.е. множественность форм – первая материя или потенция бытия, это также сила, влечение, стремление.
Оба полюса неразрывны: Абсолют не может представать иначе как осуществлённым в материи, а материя предстаёт как образ Единого. Абсолютное, по Соловьёву, не может существовать  иначе как  осуществлённое в своём другом.
Душа мира – становящееся всеединое, являющееся и основанием всего мирового процесса. Только в человеке становящееся всеединое находит и осознаёт себя. Божественный элемент мировой души в дочеловеческом природном мире существует лишь потенциально и только в человеке получает актуальность, хотя и предстаёт в сознании  пока только идеально, как цель и норма человеческой деятельности. Реальное осуществление этой цели составляет задачу мировой истории как богочеловеческого процесса.
Понятно, что такой подход отличается от христианской трактовки. Видимо осознавая это, В.С. Соловьёв стремится описать данный процесс теологическими категориями. Бог-Отец у Соловьёва, – это абсолютно-сущее.  В Боге-Сыне представлено содержание, сущность абсолютно-сущего. Воплощение этого содержания, или идеи, выражается в мировой душе, Софии. Последняя у Соловьёва фактически представляет третье лицо Божественной Троицы – Святой Дух. Таким образом, налицо отход от христианской догматики.
Учение о Софии – одно из тёмных мест у В.С. Соловьёва. Но в конечном счёте София выступает началом, объединяющим тварный мир и Абсолют. Это непосредственное воплощение Абсолюта в мире и одновременно идеальный человек, реальная опора индивида в преодолении хаоса тварного мира.
Человек выступает в роли связующего звена между божественным и тварным миром, в нём «природа перерастает саму себя и переходит (в сознании) в область абсолютного», безусловного значения человеческой личности как нравственного существа. Человек сам по себе двойственен, совмещает в себе безусловное и условное: он и божество, и, одновременно, ничтожество. Со временем Соловьёв начинает понимать личность как своеобразную «подставку»  другого, высшего. В человеке всеединое получает сначала идеальную форму, а затем посредством сознательного включения в космогонический процесс воссоединения с Абсолютом – реальную.
Рассуждая о человеке, Соловьёв стремится построить рационалистическую этику, утверждает независимость нравственной сферы от религии и метафизики (что вновь противоречит его идеям). Разум, по Соловьёву, чрезвычайно развивает присущую ему идею добра. Составляя полноту бытия, добро не является чем-то обусловленным.  Наоборот, оно всё обусловливает собою и через всё осуществляется. В этом плане зла объективно не существует. Имеет место только разлад, дезорганизация бытия как результат свободы, эгоизма. Задача добра – организовать через культуру бытие на пути к всеединству. Способом упразднения эгоизма, по мнению мыслителя, является понятая онтологически (как соединение учения об Эросе с учением о Софии) любовь как спасение индивидуальности через внутреннее признание истины другого, его безусловности.
В эстетике Соловьёв даёт философское обоснование афоризма Ф.М.  Достоевского «красота спасёт мир»: красота  есть место соприкосновения двух миров, это чувственное воплощение в материальном мире истины и добра. Искусство тем самым является свободной теургией, то есть пересозданием эмпирической, природной действительности с точки зрения реализации в ней божественного начала.
Обратился мыслитель и к историософской проблематике.  Долгое время В.С. Соловьёв верил в прогресс. Соответственно, у него космический процесс рождения человека переходит в исторический. В последнем всеединство выступает в качестве социального идеала, смысла истории, уже явленного Богочеловеком Христом.  История, по мнению мыслителя, представляет собой богочеловеческий процесс воплощения Божества и обожения человека, или богодействие. Человечество проходит в этой прогрессивной эволюции экономический и политический этапы, достигая высшей стадии в духовном обществе или церкви как социальном всеединстве.
Главным принципом человеческих отношений является солидарность, вытекающая из сострадания и воплощающая практически изначальную связь всего со всем. Для реализации данного идеала мыслитель в 1880-х гг. начал разрабатывать теократическую утопию. Как уже отмечалось выше, единство человечества, по мнению философа, должно быть обеспечено всемирной теократией (воссоединением церквей), где нравственная власть принадлежала бы церкви, а политическая – царю. Занимаясь поиском инициирующего субъекта данного процесса, В.С. Соловьёв приходит к понятию «русской идеи».
Философ полагает, что  развитием человечества  управляют две основные силы:
1) центростремительная – желает устранить всякое многообразие подчинением одному верховному началу, подавляет свободу личной жизни (Восток);
2) центробежная – даёт свободу всем частным формам жизни и ведёт к всеобщему эгоизму и анархии (Запад);
Необходима третья, интегрирующая сила, которая будучи только откровением высшего божественного мира, могла бы дать положительное содержание двум первым и тем самым безусловное содержание человеческому развитию.
Народ, являющийся субъектом данной силы, должен быть свободным от всякой односторонности, от какой-либо частной задачи, поскольку он призван сообщить живую душу, дать жизнь и целостность разорванному человечеству. Таким субъектом, полагает философ, является славянство и прежде всего русский народ, который должен первым заложить фундамент свободной теократии.
Соловьёв считал, что идея нации есть то, что Бог думает о ней в вечности, а не то, что она думает о себе во времени. Историческую миссию России мыслитель видел в участии в развитии великой христианской цивилизации с целью восстановления на Земле верного образа божественной Троицы. По мнению В.С. Соловьёва, данная миссия носит исключительно моральный, а не политический характер. В последние годы жизни мыслитель всё острее начинает ощущать трагизм и катастрофичность истории. Это ведёт к отказу им от своей теократической утопии.
Современный исследователь А.Г. Спиркин писал о В.С. Соловьёве: «В его жилах билась кровь проповедника, публициста, оратора, литературного критика, поэта, иной раз даже какого-то пророка и вообще человека, преданного изысканным духовным интересам…Он обладал удивительной эрудицией вообще и прежде всего глубоким знанием мировых философских систем и учений…Он первым в России создал свою особую философскую систему»[7].
Многие современники указывали на то, что В.С. Соловьёв оказался центральной фигурой в русской философии. Он создал первую русскую категориально-понятийную систему, не сводимую к  какой-либо традиции. Фактически из В.С. Соловьёва вышла русская религиозная мысль начала ХХ в. Он определил в  целом дальнейшие пути развития русской религиозной и философской мысли. Полемизируя с Соловьёвым или соглашаясь с ним, большинство русских мыслителей в XX в. работали над проблематикой, обозначенной Соловьёвым, – метафизикой всеединства, софиологией, историософией.




[1] Цимбаев Н.И. Классический русский писатель / Соловьёв В.С. Смысл любви: Избранные произведения. М., 1991.  С. 5.
[2] Цит. по: Цимбаев Н.И. Указ. соч. С. 5.
[3] Цит. по: Мусский И.А. Владимир Соловьёв // Сто великих мыслителей.
[4] Цит. по: Цимбаев Н.И. Указ. соч. С. 9.
[5] Гайденко П.П. Соловьёв Владимир Сергеевич / Русская философия: Энциклопедия. / Под общ. ред. М.А. Маслина. М., 2014. С. 581.
[6] С.М. Соловьёв умер в 1879 г.
[7] Спиркин А.Г. Философия: Учебник. М., 2002. С. 215