March 31st, 2020

ЛЮДИ XVIII ВЕКА. ЗАГАДОЧНЫЙ ПИСАТЕЛЬ. ДЖОНАТАН СВИФТ. ЧАСТЬ 1.


Джонатан Свифт останется, наверное, одним из загадочных английских писателей эпохи Просвещения. Как отмечал Г.В. Иванов: «Язвительнейший из людей, он был священником; скромный деревенский викарий, он был грозой сановных вельмож и влиял на политические события; англичанин по происхождению, он боролся за свободу ирландцев; запутавшись между двумя женщинами, как заправский ловелас, в то же время писал о себе “Любовь, пускаясь в дальний путь, К нему не проникала в грудь”»{C}[1]{C}.

Точно также и черты лица. Они то вызывали ужас, то благоговение.  И книги Свифта вызывали подобные противоположные чувства. Например, его самое знаменитое произведение «Путешествия Гулливера». Для одних эта книга – весёлая детская сказка. Для других – мрачная и злая сатира, предназначенная для взрослых.

В целом, писателем восхищались за его остроту мысли, богатство фантазии, блеск иронии, литературное мастерство. Однако ужас наводили на читателей ядовитые суждения Свифта обо всём мироустройстве, но ещё более о «венце природы» – человеке. Ведь для Свифта люди – «самые грязные, гнусные и безобразные животные, каких когда-либо производила природа».

Будучи человеком необычайно скрытным от природы, Свифт даже прощался с этим миром в двух лицах. На исходе дней в частном письме человек Свифт предрекал, что умирать ему уготовано «в злобе, как отравленной крысе в своей норе», а в эпитафии, которую сам себе и сочинил, писатель Свифт торжественно сообщал: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого кафедрального собора, и суровое негодование больше не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, ревностному защитнику мужественной свободы»{C}[2]{C}.

Джонатан Свифт родился 30 ноября 1667 года в столице Ирландии Дублине, в небогатой протестантской семье. Его дед, Томас Свифт, был приходским священником в Гудриче, хотя не имел особенных средств, но, во всяком случае, жил в достатке, несмотря на свою многочисленную семью. Всеобщая смута, постигшая Англию во время гражданских войн, не прошла бесследно и для него. Как горячий приверженец короля, он принял деятельное участие в борьбе

Отец Свифта, также Джонатан, шестой или седьмой сын знаменитого викария, после смерти отца отправился в Ирландию, где его старший брат Годвин успел уже нажить себе порядочное состояние. В Ирландии Джонатан стал мелким судейским чиновником. Он умер за семь месяцев до появления на свет своего сына, оставив в чрезвычайно тяжёлом положении жену с дочерью и с сыном. Но Свифт слишком рано лишился также ухода и ласк своей матери, женщины доброй, веселой и не без некоторого остроумия. Ему был всего лишь год от роду, как его самовольным образом увезла кормилица к себе на родину,  в Англию. Он пробыл у нее целых три года, так как мать, отчасти по собственному нездоровью, а отчасти опасаясь за сына, не решилась совершить с ним обратное путешествие через пролив и оставила его на руках кормилицы, пока он не окреп. Здесь же Свифт приобрел и первые познания в грамоте; когда мать взяла его обратно к себе, то он мог уже читать по складам Евангелие.

Возвратившись в Ирландию, Свифт недолго жил с матерью. В шесть лет его отдали в Килькенскую школу, одну из лучших в то время в округе. С этого же момента для Свифта, собственно, перестает существовать его родная семья, и он растет, как круглый сирота. Оторванный от матери, к которой он питал глубокую привязанность в течение всей своей жизни, Свифт терзался и мучился в Килькенне, затаив в своем сердце злобу и ненависть к дяде, руководившему теперь его воспитанием. Он знал, что дядя располагает большим состоянием, но считал его жадным и думал, что он неохотно, в силу лишь необходимости, как ближайший родственник, поддерживал его.

После школы 14-летний мальчик поступил в Тринити-колледж (Колледж Святой Троицы) Дублинского университета  в 1682 г.  Независимый, остроумный, язвительный, прилежанием в учебе он не отличался и с особым раздражением относился к трудам средневековых философов и богословов-схоластов. Претенциозная псевдонаучность станет одной из сатирических тем его творчества. Ещё в колледже у него проявляется особый интерес к поэзии, истории, литературе.

Д. Свифт часто нуждался. Но даже в такой ситуации происходили чудесные моменты. Однажды, находясь в угнетённом состоянии из-за денег, он увидел из окна какого-то матроса, очевидно иностранца, ходившего взад и вперед по двору и разыскивавшего кого-то. Свифту подумалось, что это мог быть посланец с деньгами от его двоюродного брата. Он пригласил матроса к себе, и выяснилось, что матрос привёз Свифту деньги от родственников{C}[3]{C}.

Юноша оканчивает колледж в 1686 г., и через два года уезжает в Англию (тем более, что в Ирландии началась гражданская война между сторонниками и противниками свергнутого английского короля Якова II). В Англии Свифт получил по протекции место литературного секретаря у влиятельного вельможи сэра Уильяма Темпла (по некоторым данным – родственника матери Д. Свифта). В прошлом Темпл был видным дипломатом, но, разочаровавшись в государственной деятельности, удалился в свое поместье Мур-Парк, чтобы разводить цветы, читать древних авторов и сочинять на свободе философские труды эпикурейского содержания. Скрашивали его отшельничество именитые друзья, часто наезжавшие из Лондона.

Два года молодой человек живёт в Англии, изучая богатую библиотеку, общаясь с незаурядными люди, ведя философско-литературные беседы. В тиши Мур-Парка, на полной свободе, Свифт снова принялся за усиленное чтение; он проводил за книгой по 16 часов в сутки. Но, как отмечает В.Д. Яковенко, среди разнообразного содержания его чтения мы не встречаем почти вовсе книг по теологическим и философским вопросам; больше всего он читал по истории, и в этом отношении библиотека Темпля представляла для него богатый выбор.

В то время влиятельного Темпла посещали многочисленные именитые гости, включая даже самого короля Вильгельма III. Наблюдение за гостями  Темпла дало неоценимый материал будущему сатирику.  В имении Темпла Свифт впервые встречает Эстер Джонсон – дочь служанки, рано потерявшую отца. В то время ей было всего восемь лет. Свифт становится её другом и учителем. Спокойная и неизменно преданная девушка влюбляется в своего наставника и решает связать свою жизнь со Свифтом.

Прожив у Темлпа два года, гордый и неуживчивый, Свифт начинает тяготиться ролью слуги-секретаря и вскоре уезжает в Ирландию в поисках лучшей доли. Для поиска должности Темпл вручил ему характеристику-рекомендацию, в которой отмечались хорошее знание латинского и греческого языков, знакомство с французским и отменные литературные способности.

Через два года Свифт вернулся в Мур-Парк и даже подружился с хозяином. Там же Свифт создал и первые произведения — «Оду Вильяму Сэнкрофту» (1690 г.) и «Оду Конгриву» (1693 г.), содержащие гневные выпады против общественных пороков, в чем уже угадывалось сатирическое направление его пера. Темпл, сам известный эссеист, смог оценить незаурядный литературный талант своего секретаря, предоставил ему свою библиотеку и дружескую помощь в житейских делах. Взамен Свифт помогал Темплу в подготовке его обширных мемуаров. Кстати, Темпл был одним из тех немногих знакомых Свифта, о ком он написал лишь добрые слова.

Джонатан Свифт защитил магистерскую диссертацию в Оксфорде (1792 г.), давшую ему право на церковную должность, но оставался у Темпла до его смерти в 1699 г. В 1696—1699 гг. Свифт пишет сатирические повести-притчи   «Сказка бочки» и «Битва книг» а также  несколько поэм. Правда не всё из написанного он пока публикует.

В 1700 г. он становится служителем собора святого Патрика в Дублине, а через два года получает степень доктора богословия в Тринити-колледже. В то время бедная Ирландия была зависима от Англии, превращающейся благодаря бурному развитию промышленности и торговли, а также успешным войнам в самую могущественную европейскую державу и «владычицу морей». В начале XVIII века, потеснив своих прежних соперников, Испанию и Голландию, Англия готовилась к войне с Францией, единственной страной, способной оспаривать ее международное влияние. В самой Англии вели борьбу за политическую власть две партии — тори и виги. Тори стояли за усиление власти короля и сохранение дворянских привилегий, виги — за ограничение королевской власти во имя беспрепятственного развития промышленности и торговли, а значит, за войну, расширение колониальных владений и торговых сфер.

Связи с друзьями Темпла, занимавшими видные посты в правительстве, привели Свифта в лагерь вигов. Он выпустил анонимно несколько ядовитых политических памфлетов, направленных против торийских лидеров. Памфлеты пользовались большим успехом, ходили по рукам и оказали неоценимую услугу вигам.

Д. Свифт часто наезжал в Лондон. Посетители Бэттоновской кофейни, где собирались литературные знаменитости, не раз с изумлением наблюдали, как никому не известный мрачный человек в черной сутане викария устраивался за одним из столиков, долго вслушивался в литературные или политические споры, пока наконец не разражался такими остротами и каламбурами, которые долго потом гуляли по Лондону{C}[4]{C}.

«Сказка бочки» увидела свет в 1704 г. Д. Свифт издал это произведение, как и предыдущие, анонимно, под названием написанная для общего совершенствования человеческого рода» (английское выражение «сказка бочки» приравнивается к русскому «молоть вздор»). Под сатирический обстрел в сказке попали всевозможные проявления человеческой глупости: бесплодные религиозные споры, бездарные литературные сочинения, продажность критиков, заискиванье перед сильными мира и т. д. Свифт предлагал поискать светлые умы среди обитателей Бедлама (дом для умалишенных в Лондоне), которые вполне могли бы занять ответственные государственные, церковные и военные должности. Особенно досталось от автора церковным распрям между тремя христианскими Церквами: католической, англиканской и пуританской.

Произведение Д. Свифта сразу стало сенсацией и за год выдержала три издания. Читающая публика интересовалась: кто же автор? Свифт не устоял перед искушением славы и, подавив врожденную скрытность, назвался. Он сразу был принят на равных в круг известных литераторов, художников и государственных деятелей, получив признание как самый талантливый писатель и остроумный человек своего времени. Современники отметили особенности сатирического стиля Свифта: яркость, бескомпромиссность, отсутствие прямой проповеди — автор иронически описывает события, оставляя выводы на усмотрение читателя.

В 1705 г. виги на несколько лет завоевали большинство в парламенте, однако улучшения нравов не произошло. Разочарованный писатель вернулся в Ирландию, где ему предоставили приход (в деревне Ларакор), и проживал там до конца 1707 года.  В одном из писем публицист сравнил распри вигов и тори с кошачьими концертами на крышах.

Так в Свифте стали уживаться два человека скромный настоятель деревенского прихода и знаменитый писатель, позволяющий себе откалывать вполне богемные чудачества, как, например, проделка с астрологом Джоном Партриджем. Последний создавал календари с предсказаниями. Однажды в Лондоне начали распространять брошюру «Предсказания на 1708 год», автором которой значился некий И. Бикерстафф. В ней автор сулил большие успехи Англии и несчастье ее врагам. Также в брошюре называлась точная дата смерти Партриджа с указанием ему срочно уладить все дела. А на следующий день появился «Отчет о смерти мистера Партриджа», который направил к астрологу десятки гробовщиков и пономарей. Со временем придуманный Свифтом мистер Бикерстафф станет пародийным героем английской литературы, а журнал «Тэтлер» («Болтун») вообще будет издаваться от имени этого вымышленного персонажа{C}[5]{C}.

Около 1707 г. происходит знакомство Д. Свифта с ещё одной девушкой 19-летней Эстер Ваномри, которую он в своих письмах называл Ванессой. Она, как и Эстер Джонсон, росла без отца. Частые посещения Свифта сблизили ее с ним. Она интересовалась литературой, политикой, стремилась расширить свои познания, была наделена от природы хорошими умственными способностями и страстным, нервным темпераментом. Вполне естественно, что Свифт стал руководителем сначала в ее занятиях и чтениях, а затем и вообще в направлении всех ее мыслей и стремлений. В конце концов молодая девушка страстно полюбила своего учителя. Сохранилась часть писем Ванессы к Свифту.

Встречи и послания продолжались около десяти лет. Встречи — все реже, письма — все чаще. В то же время Свифт почти ежедневно пишет Эстер Джонсон (её Свифт именовал Стеллой) – своей воспитаннице, а к тому времени уже молодой, умной и красивой девушке. Позднее эти письма составили его книгу «Дневник для Стеллы», изданный посмертно.  Эстер-Стелла, оставшись сиротой, поселилась в ирландском поместье Свифта вместе со своей компаньонкой, на правах воспитанницы. Часть биографов, опираясь на свидетельства друзей Свифта, предполагает, что он и Стелла тайно обвенчались около 1716 г. (сторонники этой версии утверждают, что на этом настояла Стелла, узнав о сопернице) хотя документальных подтверждений этому не обнаружено. Правда, есть косвенные – Свифт, ушедший из жизни позже Стеллы, похоронен рядом с ней.

Вместе с тем, Стелла и Свифт никогда не жили под одной крышей. Свифт никогда не оставался со Стеллой наедине и встречался с ней только в присутствии третьих лиц. Таковы условия отношений, продиктованные Свифтом раз и навсегда, и принятые Стеллой.

Окончание.

https://geokhar.livejournal.com/815883.html



1]Иванов Г.В. Джонатан Свифт / Иванов Г.В. Сто великих писателей. URL: http://litra.pro/100-velikih-pisatelej/ivanov-gennadij-viktorovich/read/4

2] Иванов Г.В. Указ. соч.

3] Яковенко  В.Д. Джонатан Свифт. Его жизнь и литературная деятельность. URL: http://az.lib.ru/j/jakowenko_w_i/text_0040.shtml

4] Иванов Г.В. Указ. соч.

5 Биография Джонатана Свифта. URL: https://stories-of-success.ru/dzhonatana-svifta

ЛЮДИ XVIII ВЕКА. ЗАГАДОЧНЫЙ ПИСАТЕЛЬ. ДЖОНАТАН СВИФТ. ЧАСТЬ 2.

Окончание.
Начало:
https://geokhar.livejournal.com/815739.html


Занимаясь политикой, Свифт в конце 1700-х гг. всё более испытывал разочарование в вигах. Особенно это было вызвано войной Англии с Францией (Война за Испанское наследство). Английский главнокомандующий герцог Мальборо затягивал ее окончание, поскольку на военных поставках наживали целые состояния он сам, а также предприниматели и банкиры, сторонники партии вигов. Острое перо Свифта было направлено на разоблачение внешней политики руководства вигов, злоупотреблений окружения герцога Мальборо.  Не случайно лидеры обеих партий и министры оказывали ему особые почести, заручались его поддержкой, опасаясь стать мишенью ядовитых сатирических стрел.
Тори пришли к власти в 1710 г. во главе с Генри Сент-Джоном, виконтом Болингброком. Свифт, выступил в поддержку правительства. Тем более, что в некоторых областях их интересы совпадали: тори свернули войну с Людовиком XIV(Утрехтский мир), осудили коррупцию и пуританский фанатизм. Именно к этому и призывал ранее Свифт. Кроме того, Свифт подружился с Болингброком, талантливым и остроумным писателем. В знак благодарности Свифту предоставили страницы консервативного еженедельника «The Examiner», где в течение нескольких лет публиковались его памфлеты.
В 1713 году с помощью друзей из лагеря тори Свифт назначен деканом собора Святого Патрика, хотя он сам мечтал о епископстве. Г.В. Иванов пишет, что в сущности, это была почетная ссылка — новая власть опасалась его возрастающего влияния, а Церковь не могла простить критики в «Сказке бочки». Но по мнению других специалистов, это место, помимо финансовой независимости, давало Свифту прочную политическую трибуну для открытой борьбы. Правда место декана отдаляло его от большой лондонской политики. Тем не менее, Свифт из Ирландии продолжает активное участие в общественной жизни страны, публикуя статьи и памфлеты по насущным проблемам. Гневно выступает против социальной несправедливости, сословной спеси, угнетения, религиозного фанатизма и др[1].
Однако торжество тори было не долгим. Виги возвращаются к власти в  1714 г. Болингброк, обвинённый в сношениях с якобитами, эмигрировал во Францию. Свифт направил письмо изгнаннику, где просил располагать им, Свифтом, по своему усмотрению. Он добавил, что это первый случай, когда он обращается к Болингброку с личной просьбой. В этом же году умерла мать Ванессы. Оставшись сиротой, Ванесса переезжает в Ирландию, поближе к Свифту. Она живёт в аббатстве Марлей, вечно скучающая, жаждущая видеть Свифта и оживающая лишь тогда, когда появляется он.
В 1720 году палата лордов ирландского парламента, сформированная из английских ставленников, передала британской короне все законодательные функции в отношении Ирландии. Лондон немедленно использовал новые права для создания привилегий английским товарам. С этого момента Свифт включился в борьбу за автономию Ирландии, разоряемой в интересах английской метрополии. Он провозгласил по существу декларацию прав угнетённого народа. Свифт писал гневно: «Всякое управление без согласия управляемых есть самое настоящее рабство… По законам Бога, природы, государства, а также по вашим собственным законам вы можете и должны быть такими же свободными людьми, как ваши братья в Англии»[2].
Наблюдения над политической жизнью и размышления Свифта подвигли его к тому, что он начинает работу над книгой, впоследствии обессмертившей его –  «Путешествиями в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей». На какое-то время Свифт даже отдаляется от политической борьбы, погружённый в работу над книгой и личные дела. Правда в запутанных взаимоотношениях с девушками вскоре наступила развязка. В 1723 г. умирает Ванесса. По одной из версий, она заразилась туберкулёзом, ухаживая за младшей сестрой. Переписка её со Свифтом за последний год была по какой-то причине уничтожена. Большая часть состояния Ванессы, согласно её завещанию, отошла Джорджу Беркли, другу Свифта, в будущем известному философу.
Правда есть и иная версия смерти Ванессы. Она якобы услышала о тайном браке возлюбленного и написала сопернице письмо, спросив о замужестве. Стелла переслала письмо Свифту, сообщив также сопернице о браке. Примчавшись к «дерзкой» Ванессе, Свифт испепелил её взглядом полным злобы (которого она всегда боялась, говоря знакомым: «Это так ужасно, что я лишаюсь дара речи») и, не проронив ни слова, ушёл, бросив на стол письмо.

Слабое от природы здоровье Ванессы, подточенное вконец не находившей исхода страстью, не выдержало удара. Она стала быстро таять и через две недели скончалась (1723 г.)[3]. Согласно оставленному ею завещанию, после её смерти была издана поэма Свифта "Каденус и Ванесса". Так Ванесса отомстила Свифту. Она завещала также издать и их переписку, но душеприказчики не решились исполнить её волю немедленно, и письма появились уже после смерти Свифта. Однако довольно было и поэмы. Скандал вышел громадный. Врагов у Свифта было достаточно во всех слоях и сферах, а любовные истории всегда давали богатый материал для сплетен. Свифт покинул на время Дублин и отправился на юг Ирландии, а Стелла замкнулась в своём уединении.
Вскоре Свифт снова принял деятельное участие в политической жизни. На этот раз он встал на защиту Ирландии и выступил со своими знаменитыми «Письмами суконщика», написанными анонимно (1724 г.) от лица дублинского торговца. Причиной послужила выдача англичанину Вуду королевского патента на чеканку разменной монеты для Ирландии. Вуд наводнил страну неполновесной монетой. На этом «законном грабеже» нажились и он, и английское правительство. Свифт устами Суконщика предлагал ирландцам бойкотировать монету Вуда и настолько увлекся, что кончил призывами к восстанию против английского владычества вообще.
Автора «Писем Суконщика» вычислить было нетрудно — сатирический слог Свифта давно стал знаменитым. Премьер-министр Англии распорядился арестовать писателя, на что английский наместник в Ирландии ответил: «Чтобы арестовать Свифта, нужен экспедиционный корпус в десять тысяч солдат».
Суровый декан Дублинского собора сделался кумиром ирландцев. Специальный отряд круглосуточно охранял дом Свифта, на улицах Дублина выставлялись его портреты, в честь писателя был основан «Клуб Суконщика», а в народе ходила легенда, будто Свифт — потомок древних и справедливых ирландских королей… Как писал один из очевидцев: «Приветствия и благословения сопровождали его всюду, где бы он ни проходил». Англия была вынуждена «дело Свифта» замять. Английское правительство даже пошло на некоторые экономические уступки (1725 г.).
О популярности Свифта свидетельствуют и такие случаи. Однажды на площади перед собором собралась и подняла шум многочисленная толпа. Свифту доложили, что это горожане готовятся наблюдать солнечное затмение. Раздражённый Свифт велел передать собравшимся, что декан отменяет затмение. Толпа затихла и почтительно разошлась. По воспоминаниям друзей, Свифт говорил: «Что касается Ирландии, то здесь меня любят только мои старые друзья — чернь, и я отвечаю на их любовь взаимностью, ибо не знаю никого другого, кто бы этого заслуживал»[4].
Тем не менее, экономическое давление на Ирландию со стороны метрополии продолжалось. В ответ Свифт из собственных средств учредил фонд помощи дублинским горожанам, которым грозило разорение, причём не делал различия между католиками и англиканами. Бурный скандал по всей Англии и Ирландии вызвал знаменитый памфлет Свифта «Скромное предложение», в котором писатель издевательски посоветовал: если мы не в состоянии прокормить детей ирландских бедняков, обрекая их на нищету и голод, давайте лучше продавать их на мясо, а из кожи делать перчатки.
Заметив, что многие могилы в соборе святого Патрика запущены и памятники разрушаются, Свифт разослал родственникам покойных письма, в которых требовал немедленно прислать деньги для ремонта памятников; в случае отказа он пообещал привести могилы в порядок за счёт прихода, но в новой надписи на памятниках увековечить скупость и неблагодарность адресата. Одно из писем было направлено королю Георгу II. Его величество оставил письмо без ответа, и в соответствии с обещанием на надгробной плите его родственника были отмечены скупость и неблагодарность короля.
В 1726 г. выходят первые два тома «Путешествий Гулливера» (без указания имени настоящего автора, но Свифт тут же был узнан). Остальные два были опубликованы в следующем году. Книга, несколько подпорченная цензурой, пользуется невиданным успехом. За год книга выдержала пять изданий.  В необычайных и фантастических приключениях Гулливера среди лилипутов и великанов, лапутян и гуигнгнмов читатели находили (каждый в меру своих возможностей) и веселую фантастическую сказку, и философскую притчу, и беспощадную сатиру на английские порядки и притязания англичан на мировое господство.
Так, лилипуты считали своего крохотного короля самым могущественным монархом в мире. Враждующие партии лилипутов — высококаблучники и низкокаблучники — напоминали английских тори и вигов, а секты остроконечников и тупоконечников, ведущих бесконечные споры о том, с какого конца следует разбивать яйцо, воспринимались как сатирическое изображение религиозного раскола между католиками и протестантами…
Всевозможные иносказания и намеки привели к тому, что со временем книга обросла комментариями, превышающими объем самого произведения. К примеру, нам могут показаться не вполне понятными выпады Свифта против создателя теории всемирного тяготения Ньютона, если не знать, что именно Ньютон, будучи директором Монетного двора, разрешил чеканку неполновесной монеты для Ирландии, чего Свифт не мог ему простить.
По замечанию биографов Свифта, многие фрагменты этой замечательной книги сегодня читаются, как фельетоны на злобу нашего дня: «Словом, нельзя перечесть всех их проектов осчастливить человечество. Жаль только, что ни один из этих проектов еще не доведен до конца, а пока что страна в ожидании будущих благ приведена в запустение, дома разваливаются и население голодает и ходит в лохмотьях», — намекал Свифт на спекулятивную горячку в Англии 1720-х годов, когда созданные авантюристами многочисленные акционерные компании и коммерческие общества увлекали легковерную публику самыми фантастическими прожектами быстрого обогащения.

Свифт не мог успокоиться на литературной славе. Он добивался непосредственного участия в политических делах. Это ему не удалось. Огорченный, потерявший всякую надежду на лучшее будущее, разбитый физически и морально, он собирался больше не посещать Англию. Тревожило его и состояние Стеллы. Уже после предполагаемого брака началось её увядание. А после смерти Ванессы она начала ещё больше слабеть.
В январе 1728 г. Стелла умирает. Потрясённый Свифт даже не присутствовал на её похоронах. Пока она была жива, в доме декана собирались по воскресеньям многие из интеллигентных и образованных жителей Дублина и проводили время в оживленных и остроумных беседах, хотя гости не всегда оставались довольны слишком уж экономным угощением своего хозяина. Но со смертью Стеллы все переменилось. Свифт становился все мрачнее, угрюмее, раздражительнее, невыносимее. Его скупость превращалась в мономанию; случалось, что он жалел бутылки вина, чтобы угостить своих друзей.
Физическое и душевное состояние Свифта ухудшаются. Правда, популярность его продолжает расти: в 1729 году Свифту присваивается звание почётного гражданина Дублина, выходят его собрания сочинений: первое в 1727 году, второе – в 1735 году.
Но в последние годы Свифт начинает всё более страдать от серьёзного душевного расстройства; в одном из писем он упоминал «смертельную скорбь», убивающую его тело и душу. Его мучают головные боли и головокружения. Он теряет слух, делается ещё более угрюмым, никого к себе не допускает, проводя дни в полном одиночестве. Память его настолько ослабела, что он не мог даже читать.
Когда-то во время прогулки, глядя на вершину засыхающего вяза, Свифт сказал своему спутнику: «Так же вот и я начну умирать — с головы». Видимо, он знал разрушительную силу язвительной мысли. Джонатан Свифт ушел из жизни 19 октября 1745 года. «Страстность и холодная серьезность, цинизм и нежность, свирепый гнев и преданная дружба, язвительный сарказм и шутливый юмор, ненависть ко всякого рода неискренности, ненависть к тирании, необычайная мощь, гордость, наконец, предрассудки - все замолкло навеки»[5].
Вскоре после смерти в столе писателя нашли среди прочего локон Стеллы, завернутый в бумагу с короткой надписью: «Только волосы женщины». Похоронен Свифт в центральном нефе своего собора рядом с могилой Эстер Джонсон, эпитафию на надгробной плите он сам сочинил заранее, ещё в 1740 году, в тексте завещания (о ней речь шла выше). Большую часть своего состояния Свифт завещал употребить на создание лечебницы для душевнобольных; «Госпиталь Святого Патрика для имбецилов» был открыт в Дублине в 1757 г. и существует по сей день, являясь старейшей в Ирландии психиатрической клиникой.
Говоря о Свифте как писателе, В.Д. Яковенко отмечал, что у Свифта была ещё одна замечательная черта, кроме его талантов. Это полное его бескорыстие: за исключением «Путешествий Гулливера», доставивших ему 200 фунтов стерлингов, он ни за одно из остальных своих произведений не получил ни гроша и совершенно не заботился об этом. А между тем его памфлеты расхватывались моментально, выдерживали подряд по нескольку изданий, приводили в смятение министров, возбуждали страсти целого народа... Немного найдется писателей, обнаруживших такой полный индифферентизм к извлечению материальной пользы из своей литературной славы. Да и о славе этой Свифт заботился мало: все его произведения появлялись анонимно; в некоторых случаях это, правда, вызывалось опасениями преследования, но таких случаев было, собственно, немного; кроме того, Свифт не выставлял своего имени даже тогда, когда опасения оказывались напрасными и произведение его выходило вторым изданием.
Нельзя не признать, что он и в этом отношении представляет оригинальнейшее явление в литературе: гений первой величины, имевший такую массу читателей, как, быть может, никто другой в его время, он все свои произведения, от первого до последнего, печатает анонимно и не приобретает на них не только состояния, но просто - ровно ничего.
В целом, рассуждая о Свифте, В.Д. Яковенко приводит слова Историка Ипполита Тэна: «Свифт, был великий и несчастный ум, величайший в классическом веке и несчастнейший в истории, англичанин до мозга костей, вдохновлявшийся и погибавший вследствие избытка своих английских качеств, сообщавших ему всю глубину желания, составляющую основную черту этого племени, всю непомерную гордость, которую запечатлела в нации привычка к свободе, превосходству и успеху, всю основательность положительного ума <…> Не знающий радостей жизни, вечно терзаемый то физическими, то нравственными страданиями, преследуемый врагами и судьбой, он достигает необычайной высоты,  <…> с которой, по оригинальности и силе своего творчества, представляется равным Байрону, Мильтону и Шекспиру, выражая чрезвычайно рельефно дух и характер своего народа...»[6].





[1] Статья в Википедии.
[2] Цит. по: статья в Википедии.
[3] Иванов Г.В. Указ. соч.
[4] Цит. по: статья в Википедии.
[5] Яковенко В.Д. Указ. соч.
[6] Цит. по: Яковенко В.Д. Указ. соч.