August 23rd, 2019

«БАСМАННЫЙ ФИЛОСОФ». ПЁТР ЯКОВЛЕВИЧ ЧААДАЕВ


В июне исполнилось 225 лет со дня рождения П.Я. Чаадаева. К сожалению прпоустил эту дату, как и ряд других. Поэтому только сейчас выкладываю материал, посвящённый великому русскому мыслителю.

Философом, фактически первым начавшим осмыслять проблему России, был Пётр Яковлевич Чаадаев (1794–1856 гг.). Именно с него начинается оригинальная русская философия. Предпосылки для формирования самобытной философской мысли существовали: во-первых, формирование слоя интеллигенции, то есть людей, профессионально занимающихся умственной деятельностью (писатели, учителя, профессора, журналисты); во-вторых, возникновение (благодаря А.С. Пушкину) русского языка, на котором можно было формулировать сложнейшие мысли. Как отмечает М.И. Ненашев, оба условия – результат петровских реформ. Таким образом, и русскую философию XIXXX вв. можно трактовать как отклик русской мысли  на преобразования Петра Великого[1].
Добавим ещё ряд непосредственных факторов, способствовавших возникновению феномена П.Я. Чаадаева. Война 1812 г.  всколыхнула российское общество, способствовала росту национального самосознания, расцвету культуры (как тут не вспомнить и Золотой век русской литературы). Разгромив Наполеона, Россия заняла ведущие позиции в европейской политике. Но встал вопрос: а что из себя представляет сама Россия? Каково её предназначение? Каково её место в Европе и в мире? Также следует сюда добавить и заграничные походы русской армии в 1813-1814 гг. Оказавшись за рубежом, русские офицеры получили прекрасную пищу для сопоставлений.
Одним из порождений этой героической эпохи в политике  стало движение декабристов – молодых дворян, офицеров, задумавшихся о радикальном преобразовании российского общества. П.Я. Чаадаев по некоторым своим взглядам был близок к декабристам. Хотя, видимо, и не во всём одобрял их. Тем не менее он постарался философски осмыслить значение России, её место в современном мире и будущее.
Родился будущий философ уже на закате блестящего XVIII в., 27 мая 1794 г. Его отец – Яков Петрович Чаадаев, офицер (сын генерал-майора), переводчик с испанского. Он участвовал в военной кампании со Швецией. Выйдя в отставку, служил советником Нижегородской уголовной палаты.
Любопытная история произошла с дедом мыслителя –  Петром Васильевичем. Он также служил в армии. Был послан с ревизией в Архангелогородскую губернию, но вскоре сошёл с ума.
Императрица Екатерина II, при которой служил Пётр Васильевич Чаадаев, писала, что последний называл себя персидским шахом. И больше ни в чём другом его сумасшествие не проявлялось. По некоторым данным, П.В. Чаадаев симулировал сумасшествие, так как был заподозрен во взяточничестве во время ревизии в упомянутую губернию.
Яков Петрович Чаадаев был женат на Наталье Михайловне Щербатовой – дочери известного историка, крупного идеолога консерватизма М.М. Щербатова. По свидетельству современников, П.Я. Чаадаев походил на своего деда. Можно добавить, что Щербатовы вели род от князя Михаила Черниговского, погибшего в Орде и причисленного к лику святых. Если брать Чаадаевых, то они происходили из служилых дворян XVII в.
В такой семье военных и писателей и появился на свет Пётр Яковлевич Чаадаев. Он был вторым ребёнком в семье. Его старший брат Михаил родился в 1792 г. В три года дети остались без родителей, и воспитанием мальчиков занялся князь Д. М. Щербатов (в московском доме которого и оказались дети) и граф Толстой, их опекун. В доме у Д.М. Щербатова будущий философ получил блестящее светское воспитание. Молодой человек увлёкся науками, начал собирать библиотеку.
Писавшие о мыслителе констатируют у Чаадаева замечательную образованность, чрезвычайный ум, живость характера, самобытность и самостоятельность суждений, большую любовь к книге. О нём отзываются, как о честном, смелом, независимом, отзывчивом, впечатлительном человеке[2]. В 1808 г. П.Я. Чаадаев поступает в Московский университет. Вместе с ним учатся и его брат Михаил, а также двоюродный брат Иван Щербатов. В отличие от многих философов, о которых шла речь выше, П.Я. Чаадаев одобрительно отзывался об обучении в университете. Молодой человек учился вместе с будущими декабристами, а также деятелями 1820–1830-х гг. Это декабристы Иван Якушкин и Никита Муравьёв, писатель Александр Грибоедов и другие.
Юноша с интересом изучал риторику и поэзию, философские и политические науки, дипломатию и политэкономию. Атмосфера, в которой формировался П.Я. Чаадаев, характеризовалась свободомыслием. В это время Александр I инициировал проведение реформ. Однако и сам император, и люди из его окружения с осторожностью относились к преобразованиям. Но так или иначе реформы, а кроме того, и происходящие в Европе события (Великая Французская революция и Наполеоновские войны) способствовали проникновению в аудитории критического отношения к существующей действительности. К 1812 г. юноша собрал внушительную библиотеку (одну из самых богатых в Москве), часть которой состояла из книг, запрещённых цензурой.
По окончании университета П.Я. Чаадаев поступает на службу, следуя семейной традиции, как и его брат. Он зачисляется юнкером в гвардию, а затем подпрапорщиком в Семеновский полк (май 1812 г.). Не последнюю роль сыграла в выборе такого пути и надвигающаяся война с Наполеоном. П.Я. Чаадаев, подобно многим своим друзьям, принял участие в Отечественной войне 1812 г. Участвовал в Бородинской битве, в сражении под Тарутином и Малоярославцем.
В 1813 г. он перешёл в Ахтырский гусарский полк и участвовал в заграничных походах русской армии. Чаадаев сражался в рядах русских войск с армией Наполеона под Кульмом, Лютценом, Бауценом, Лейпцигом. В рядах российских войск ему довелось вступить в Париж. За боевые заслуги П.Я. Чаадаева наградили русским орденом св. Анны и прусским Кульмским крестом
По словам биографа П.Я. Чаадаева Жихарева, это был «храбрый обстрелянный офицер, испытанный в трех исполинских походах, безукоризненно благородный, честный и любезный в частных отношениях, он не имел причины не пользоваться глубоким, безусловным уважением и привязанностью товарищей и начальства»[3].
Отмечен был молодой офицер и повышением в должности.  В 1817–1821 гг. он уже адъютант командира гвардейского корпуса князя И.В. Васильчикова в лейб-гвардии гусарском полку, стоявшем в Царском Селе. В этот период Чаадаев подружился с А.С. Пушкиным. Позднее великий поэт посвятил несколько стихов своему другу. Знакомится он также с великими князьями Константином и Михаилом Павловичами. Более того, молодого талантливого офицера начинает замечать и император Александр I. Перед ним начинают открываться блестящие перспективы. П.Я. Чаадаев пользуется авторитетом и в дворянских кругах. Умный и образованный, обладающий хорошими манерами и умеющий красиво одеваться (порой он подолгу занимался своим гардеробом), он привлекал окружающих. Его дружбы искали. 
Тем временем он сближается с масонами (в 1814 г.). По некоторым данным, в 1819 г. молодой человек вступает в декабристский «Союз благоденствия». Через два года он уже входит в «Северное тайное общество» декабристов. Но, критически относясь к окружающей действительности, П.Я. Чаадаев отчасти скептически настроен и по отношению к организации декабристов. Сам мыслитель позднее писал, что всегда негативно относился к любым тайным обществам. Другое дело, что в этих обществах было много друзей философа.
Восстание Семёновского полка в октябре 1820 г. привело к отставке П.Я. Чаадаева. Молодой офицер был послан к императору в Троппау с отчётом о происшедших событиях. Состоялся разговор Александра I и П.Я. Чаадаева. Видимо, философ ходатайствовал за своих товарищей, но получил отказ. Разозлённый этим, молодой человек подаёт в отставку (декабрь 1820 г.). Это событие вызвало много сплетен и пересудов: всё-таки это был уход со службы молодого, заметного и подающего большие надежды офицера.
Через три года он отправляется в путешествие, чтобы поправить здоровье. Хотя, по некоторым сведениям, П.Я. Чаадаев не рассчитывал вернуться на родину.  Видимо, не случайно в 1822 г. мыслитель делит имущество с братом Михаилом. Чаадаев посещает Германию, Францию, Англию, другие страны Европы. Здоровье его стало ещё больше ухудшаться. В Европе он читает труды Шеллинга, французских традиционалистов (Ж. де Местра, Луи Бональда и др). Какое-то время мыслитель испытывает духовный кризис, читает много мистической литературы. Помимо известных учёных и приверженцев социалистических идей, он знакомится с представителями ряда религиозных сект (а также с католическими традиционалистами), приобретает множество книг, которые потом внимательно читает и изучает.
В эмиграции он узнаёт о восстании декабристов. Отношение к данному событию у философа было сложным. С одной стороны, среди декабристов было много его друзей (тот же И.Д. Якушкин, с которым он прошёл бок о бок войну с Наполеоном). С другой стороны, П.Я. Чаадаев полагает, что это восстание отбросило Россию на 50 лет назад.
Вернувшись в Россию, он пять лет живёт затворнической жизнью в имении тётки в Дмитровском уезде (1826–1831 гг.). В 1828–1831 гг. П.Я. Чаадаев работает над своими знаменитыми «Философическими письмами». Адресатом первого письма стала знакомая Чаадаева Екатерина Дмитриевна Панова. Желая помочь ей в решении ряда проблем, П.Я. Чаадаев и подготовил первое послание. Но затем у него возникла идея написать ряд подобных писем. В целом же мыслитель поддерживал переписку с некоторыми знакомыми, излагая в посланиях свои взгляды. 
Окончив работу, П.Я. Чаадаев чаще появляется в Москве, начинает хлопотать об издании своих «Философических писем».  Одновременно он распространяет в списках своё произведение.  С 1831 г. мыслитель постоянно живёт на Ново-Басманной улице во флигеле дворянки Е. Г.  Левашёвой. (Примерно в то же время в другом флигеле жил М.А. Бакунин). Не случайно иногда П.Я. Чаадаева называют «Басманным философом».
Мыслитель знакомится с В.Г. Белинским. Всё чаще Чаадаев начинает посещать различные собрания, в том числе  и Английский клуб, где ведутся беседы о будущем России. Часто бывает у Е.А. Свербеевой, где, по словам А.И. Тургенева, в то время собиралась «вся мыслящая часть русского общества, жившая или бывшая проездом в Москве»[4]. Посещает он кружки у Герцена и Огарёва, другие собрания.
Н.А. Мельгунов вспоминает: «Два или три раза в неделю мы все в сборе…Хомяков спорит, Киреевский поучает, Кошелев рассказывает, Баратынский поэтизирует, Чаадаев проповедует…»[5]. Правда, мыслитель не высказывает открыто свою позицию. Исследователи объясняют это тем, что он ощущал за собой тайный надзор полиции (ведь он фактически был уличён в связях с декабристами, так как среди них было много его друзей). Но он всё-таки стремится опубликовать свои произведения. В 1833 г. направляет в цензурный комитет свою книгу, но получает отказ.
Наконец в 1836 г. в журнале «Телескоп» выходит его первое «Философическое письмо». Оно сразу вызвало широкий резонанс в обществе.  Не случайно А.И. Герцен сравнил его с выстрелом в ночи. И одновременно последовала жёсткая реакция со стороны властей. Журнал, в котором была опубликована статья, закрыли. Издателя Н.И. Надеждина сослали в Усть-Сысольск (совр. Сыктывкар). Цензора А.В. Болдырева уволили с должности ректора Московского университета.  Е.Д. Панову упрятали в сумасшедший дом.
Самого П.Я. Чаадаева также объявили сумасшедшим. Некоторое время философ находился под медико-полицейским надзором. Врач, пришедший обследовать мыслителя, сказал: если бы он не имел семью,  то заявил бы, что сумасшедший не Чаадаев, а другие. В 1837 г. медико-полицейский надзор снимают, когда П.Я. Чаадаев даёт подписку о том, что он ничего не будет печатать и писать.
Публикация письма привела к поляризации отечественной интеллектуальной элиты на западников и славянофилов по вопросу о дальнейших путях развития России. Мыслитель становится всё более знаменитым. К нему идёт поток посетителей. Одновременно он готовит т.н. «Апологию сумасшедшего», в которой поясняет и развивает некоторые свои идеи.
В 1840-х гг. Чаадаев постоянно в центре внимания московского общества. С ним ищут встречи приезжие. Он часто бывает в различных московских кружках. Чаадаев – участник споров западников и славянофилов, дискуссий вокруг творчества Н.В. Гоголя, лекций Т.Н. Грановского и С.П. Шевырёва, эстетических дискуссий журналов «Современник» и «Москвитянин». П.А. Вяземский называл Чаадаева «преподавателем с подвижной кафедры», которую он переносил из салона в салон до самой смерти.
Свои взгляды П.Я. Чаадаев по-прежнему излагает в письмах, фактически представлявших из себя трактаты на ту или иную тему.  Эти письма сразу же распространяются среди знакомых, читаются, обсуждаются. Лишённый возможности публиковаться, философ записывает свои размышления на протяжении всей жизни. Они составили книгу «Отрывки и разные мысли». При этом, с одной стороны, Чаадаев заверял власти в своей преданности. С другой стороны, продолжал заниматься поиском истины, осмыслением философских проблем и места России в истории.
Воцарение Александра Второго не прибавило надежд П.Я. Чаадаеву. Мыслитель так сказал знакомым о новом императоре: «Взгляните на него, просто страшно за Россию. Это тупое выражение, эти оловянные глаза…»[6].
Умер философ от воспаления лёгких квартирантом в чужом доме 14 апреля 1856 года, оставив в полном расстройстве свои финансовые дела.
Философия П.Я. Чаадаева состоит из трёх основных компонентов[7]:
1)                 учение о свободе воли и о человеке;
2)                 смысл истории;
3)                 судьба России.
Обратимся к первому компоненту.  Размышляя о деятельности человека, П.Я. Чаадаев отмечает, что источником собственно человеческого в нас, то есть духовности, является неведомая, внешняя по отношению  к нам сила. Это способность к совершению блага, идея о добре, добродетели и законе. Данная идея многократно высказывалась и раньше философами – от древности до Нового Времени. Но вопросы о природе господствующей над человеком внешней силы и свободе воли человека каждым мыслителем решались по-своему.
Если в нас действует неведомая сила, то что же принадлежит нам? П.Я. Чаадаев различает две сферы: нравственных и физических явлений. В первой сфере отсутствуют неотвратимые законы, в силу которых можно было бы предугадывать последующее на основе предыдущего. В природе действуют две силы: тяготения и отталкивания.  Эту идею совокупного действия двух сил Чаадаев переносит в духовную сферу, принимая учение о параллельном существовании двух миров: физического и духовного. Так и в человеке. С одной стороны, есть наша свободная воля, наше хотение. Эта сила, сознаваемая нами. С другой стороны, на нас воздействует божественная сила, формирующая нашу духовность, способность к совершению благих поступков[8].
Таким образом, соединение божественного воздействия и свободной воли личности определяет реальное человеческое поведение в нравственной сфере. Но сама человеческая воля  может проявляться двумя отличными друг от друга способами. Человек может подчиниться мировому сознанию вплоть до «совершенного лишения себя своей свободы». Данное состояние мыслитель называет высшей степенью человеческого совершенства.
Однако индивид может и отказаться от полного подчинения мировому сознанию, и превратить наше Я в отдельную личность, отчуждённую от природы, подчинённую на деле только воздействию человеческой телесности и чувственности, а также случайных материальных обстоятельств. Своеволие, по мнению мыслителя, и является причиной зла, состоящего в нарушении порядка мироздания в целом, в хаотичном смешении нравственных элементов в духовной сфере из-за привнесения в последнюю в качестве главных материальных, эмпирических моментов. Между этими двумя моделями и располагаются различные виды людей, составляющих человечество.
Но почему Творец терпит своеволие, неповиновение? И почему он наделил людей такой страшной силой неподчинения? Для ответов на эти вопросы П.Я. Чаадаев обращается к анализу исторического процесса. Бог, в представлении мыслителя, решил сделать человека свободным, и в то же время просветить его. История и её смысл состоят в процессе просвещения человечества  Богом по поводу того, как человечеству пользоваться свободой.
Сам исторический процесс состоит из трёх этапов. На первом этапе Богу внимало человечество в лице первого человека. Из этого обращения Бога к первому человеку и развивается мировое сознание, определяющее собственно человеческое в каждом индивидууме и его отличие от прочих одушевлённых существ. Но если индивид имеет возможность знать из обращения Бога, а также то, в чём состоит правильное употребление человеческой свободы, то он и ответственен за то зло, которое совершает вопреки этому знанию.
К первому этапу можно отнести и древние, дохристианские общества, такие, как Греция и Рим. Древние народы, предоставленные самим себе, подобно личностям, выбравшим своеволие, определялись материальными сторонами своего существования.
Цели и идеалы древних народов вырастают  естественным образом из природных данных и природных обстоятельств – географических, климатических, этнографических. Каждый древний народ идёт своим путём, который определяется собственными неповторимыми природными обстоятельствами. Но в целом все эти народы были предоставлены сами себе. И у таких народов, как и у своевольных личностей, отсутствовало действительное развитие, и, соответственно, наблюдалось движение ко всё большему и большему падению. Однако и на этом этапе некоторые народы и личности имеют определённые знания.
На следующем этапе народы уже не предоставлены собственной воле. Данный период связан с христианством, и речь здесь идёт о тех народах, которые сознательно подчинились учению Христа. Это европейские народы, выступающие одним социальным и нравственным целым. Христианскими обществами движет уже не материальный, а духовный интерес. Европейцы ориентируются на некий идеал, находящийся не в самих этих народах, и данный идеал не привязан к материальному интересу какого-либо отдельного народа. Но он возвышается над всеми народами. Европейцы фактически «запрограммированы» на поиск и познание истины. Западного человека интересует именно божественная истина.
Однако, если в целом общество движется к определённой цели, это не значит, что к ней движутся именно все личности. Таким образом,  процесс христианского воспитания европейцев не завершён. В чём же главная цель христианского воспитания? Она заключается в водворении на земле Царства Божия. Европейцы отчасти приблизились к данному идеалу. Но на земле есть ещё одна страна, называющая себя христианской, на которую всемирный процесс воспитания человеческого рода религией не распространился. Это Россия[9].
В первом «Философическом письме», вызвавшем такую жёсткую реакцию со стороны властей, П.Я. Чаадаев констатирует: Россия находится вне исторического процесса. Отчасти он это связывает с тем, что наша страна взяла христианство из Византии. В Европе христианством внедрены устойчивые элементы социального бытия, имеющие в конечном счёте Божественное откровение, а в России нет.
Разумеется, христианские нормы в России есть. Но они усвоены поверхностно. Универсальным образцом или мерилом для всех общественных отношений выступает естественная семейная патриархальная норма. Россия – это, по сути, целый мир, покорный воле одного человека. Не твёрдые и объективные правила, законы и нормы жизни, исходящие из внешнего и независимого по отношению к жизни и сознанию отдельного человека источника, определяют  бытие целого государства. А именно произвол государя.
Притом этот произвол есть воспроизведение на высшем уровне семейной нормы: «разрешу или не разрешу». Произвол проявился в зависимости одного человека от другого, а на уровне страны – в произволе одного лица. И это же привело к закрепощению целых слоёв людей. В то время как в Европе благодаря христианству в быт  внедрены независимые от произвола отдельного человека элементы.
Таким образом, Россия выпала из исторического процесса, оказавшись предоставленной самой себе. Здесь мыслитель указывает две основные причины такого выпадения: роль Провидения, отказавшего России в своём благодетельном воздействии на человеческий разум; принятие восточного христианства. Православие, по Чаадаеву, было перенесено в Россию в тот период, когда она уже сложилась. Поэтому восточная христианская церковь не смогла выступить в качестве самостоятельной силы, господствующей над обществом и перестраивающей его. Однако позднее (в 1850-х гг.) П.Я. Чаадаев указывает и на противоречивую роль самого западного христианства в истории Европы[10]. Отметим что революционные события, происходившие на Западе в 1848–1849 гг., не могли не повлиять на его мировоззрение.
Мыслитель ещё в 1830-х гг. наметил два варианта будущего для России. Во-первых, он допускает возможность превращения православной церкви из чисто духовного в социальный фактор, что приведёт бы к внедрению в жизнь и быт российского общества соответствующих идей, традиций и учреждений.
Во-вторых,  можно допустить, что современное существование России имеет какой-то глубинный смысл, который станет понятен в дальнейшем. Тогда и текущее состояние страны необходимо сохранить.  Оба варианта противоположны друг другу. Но в работах Чаадаева намечается и попытка к синтезу обоих сценариев.
Через несколько лет после «Философических писем» П.Я. Чаадаев пишет о том, что для России является преимуществом находиться вне исторического процесса. Загадка такого положения России заключается в обнаружении особой всечеловеческой миссии страны. Главная миссия – осуществить интересы человечества в целом. Но теперь П.Я. Чаадаев главную роль отводит уже не христианству, а русскому царю и государству. Мыслитель несколько раз пересматривал свои позиции, но возвращался к идее преобразований[11].
Несмотря на то что П.Я. Чаадаев написал немного, он оказал большое влияние на русскую философию. Многие философы положительно оценивали роль П.Я. Чаадаева. Н.А. Бердяев писал о нём: «Чаадаев – одна из самых замечательных фигур XIX в. Лицо его не было расплывчатым, как лицо многих русских людей, у него был резко очерченный профиль. Это был человек большого ума и больших дарований. Но он, подобно русскому народу, недостаточно себя актуализировал, остался в потенциальном состоянии»[12].
Современные исследователи отмечают, что П.Я. Чаадаев первым в России начал мыслить систематически, научил русских людей «западному силлогизму». Чаадаев создал первую в истории русской мысли систему, синтезирующую в себе религию, философию, историософию и (в широком смысле) социологию[13].




[1] Ненашев М.И.  Введение в философию: учебное пособие для магистрантов и аспирантов. Киров, 2013. С. 109–110.
[2] Мусский Е.А. Мусский И.А. Сто великих мыслителей. Мусский И.А. Сто великих мыслителей. URL: http://www.uhlib.ru/filosofija/100_velikih_myslitelei/index.php
[3] Цит. по: статья в Википедии.
[4] Цит. по: Тарасов Б.Н. Цена веков / Чаадаев П.Я. Цена веков. М., 1991. С. 6.
[5] Цит. по: Тарасов Б.Н. Указ. соч. С. 6.
[6] Цит. по: Мусский А.Е. Указ. соч.
[7] См. подробнее: Ненашев М.И. Пётр Чаадаев: учение о свободе воли и смысле истории. Киров, 1999.
[8] Ненашев М.И.  Пётр Чаадаев: учение о свободе воли и смысле истории.
[9] Ненашев М.И.  Пётр Чаадаев: учение о свободе воли и смысле истории.
[10] Ненашев М.И.  Пётр Чаадаев: учение о свободе воли и смысле истории.
[11] Ненашев М.И.  Пётр Чаадаев: учение о свободе воли и смысле истории.
[12] Бердяев Н.А. Русская идея / Бердяев Н.А. Русская идея / Сост. М.А. Блюменкранц. Харьков – М., 2002. С. 45.
[13] Сапов В.В. Чаадаев Пётр Яковлевич / Русская философия. Энциклопедия. М., 2014. С. 756.

НОВАЯ МОНОГРАФИЯ О ЛИТОВСКО-РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ


Хорошая новость для любителей средневековой русской истории.
В издательстве "Евразия" вышла книга известного российского историка, доктора исторических наук Андрея Юрьевича Дворниченко, посвящённая Великому княжеству Литовско-Русскому[1]
.
Тема очень актуальная для русской истории. Уже выкладывал материалы, посвящённые Великому княжеству Литовско-Русскому или «другой Руси»[2]. К сожалению, пока нет времени написать заметку. Но может со временем размещу об этом материал.
Великим княжеством Литовско-Русским А.Ю. Дворниченко занимается с начала 1990-х гг. И эта тема вытекает из интереса А.Ю. Дворниченко к истории Киевской Руси (наследницей которой наряду с Москвой и стало Литовско-Русское государство). В 1988 г. в соавторстве со своим наставником – известным советским историком И.Я. Фрояновым А.Ю. Дворниченко издал прекрасную монографию по истории Киевской Руси, ставшую классической[3]. В книге был предложен новый подход к оценке Киевской Руси, отличный от доминировавшего в то время в СССР марксистского подхода. По сути продолжая линию дореволюционной историографии, но уже на новом уровне, авторы доказывали, что Киевская Русь являлась не раннефеодальной монархией, а переходным государством, своеобразной конфедерацией городских общин.
Позднее, занимаясь уже литовско-русской государственностью, А.Ю. Дворниченко уделял особое внимание русским землям, входившим в состав Литвы, подчёркивая, что в них сохранялись многие порядки домонгольских времён.
Надеюсь, что новая книга доктора исторических наук А.Ю. Дворниченко привлечёт интерес читателей.



[1] Дворниченко А.Ю. Rus Lietuvos: Великое княжество Литовское от рассвета до заката. СПб.: Евразия, 2019. 128 с.
[3] Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988.