September 27th, 2017

Шубин Александр * Великая Российская революция *

Нашёл в Интернете ссылку на интересную книгу по Революции 1917 г. известног оисторика А.В. Шубина.

Шубин Александр * Великая Российская революция * Книга
Книга известного российского историка Александра Шубина представляет собой комплексный анализ основных проблем зарождения и развития Великой Российской революции от Февраля к Октябрю 1917 года. В монографии подробно рассматриваются дискуссии отечественных авторов о причинах революции, развитие событий, позиции политических партий, политика правительств, обстоятельства прихода к власти большевиков и мифы об участии в этом процессе германских властей, альтернативы большевизму. РАБКРИН

АЛЬТЕРНАТИВЫ ИСТОРИИ. Часть 1.



Начало.
Окончание: https://geokhar.livejournal.com/637662.html

Недавно окончил читать книгу доктора исторических наук, профессора Александра Владленовича Шубина «Великая Российская революция. От Февраля к Октябрю» (М., 2014). Прочёл с  удовольствием. Книга написана очень интересно, живо, с юмором. В ней сочетание академичности и доступности. Обилие фактического материала, столкновение мнений, позиций. Автор постоянно приводит мнения противоположные своему, ставит под вопрос те или иные свои положения, а затем аргументированно защищает свою линию.
Один из первых вопросов, который рассматривает автор – что такое революция? На первых же страницах автор отмечает, что для обывателя слово революция ассоциируется с кромешным адом. Но это обывательский подход. Что же такое революция на самом деле? Исследователи часто говорят о прорыве эволюционного развития, переходах от одной формации к другой, качественном скачке в развитии, политическом перевороте и социальном взрыве. Но часто всё это – лишь грани сложного процесса.
Анализируя различные позиции, автор даёт своё понимание революции. В широком смысле революция, это общенациональная социально-политическая конфронтация по поводу системообразующих институтов общества (власти, собственности), «при которой социальное творчество преодолевает существующую легитимность»[1].
В узком смысле – «это процесс преодоления системообразующих структур общества путём социально-политической конфронтации»[2]. Если говорить более упрощённо, то революция – это своеобразный таран, взламывающий затор из накопившихся противоречий.
Характерными чертами революции являются:
·                    раскол всего социума: от элиты до низов. Если раскалывается только элита, это будет государственный переворот. Если восстают только массы, то бунт;
·                    в центре любой революции должны стоять фундаментальные для общества вопросы – о власти, собственности;
·                    это и социальное творчество, которое осуществляют отдельные люди, социальные группы и институты. Это социальное творчество преодолевает существующие ограничения и создаёт по сути новую реальность.
При том в зависимости от ситуации и своеобразны альтернатив, она может протекать по разному – или боле мирными средствами, либо более ожесточёнными.  Поскольку революция – процесс широкий, её частями могут быть и реформы, и войны, и предвыборные кампании, и полемика в печати и т.п. Революции решают  группы задачи – социальные, национальные и гражданско-демократические.  Особое внимание в книге уделяется и таким вопросам, как соотношение революций и реформ, необходимости и случайности.
В целом для автора революции почти всегда носят случайный характер, и даже её начало бывает спровоцировано действиями правительства, а не революционерами. И именно это ставит вопрос об альтернативах революции. Автор здесь использует образную характеристику: «Если существующие социальные институты приводят к накоплению социальных проблем, это значит, что общество в своём развитии подошло к стене, которую нужно преодолеть. Если не удаётся «перемахнуть» её с помощью филигранно проведённых реформ, то общество упирается в стену, и по ней под давлением «напирающих» начинает «размазывать» живых людей. И путь спасения для них – взорвать, проломить стену»[3].
Далее автор переходит к анализу российской конкретики. Россия  в начале ХХ в. представляла из себя страну, совершающую переход от традиционного общества к современному. В такой ситуации всегда возможны социальные потрясения.
Автор на большом фактическом материале показывает, как в стране накапливались проблемы: рабочий вопрос, земельный, национальный. Стоял вопрос об изменении системы комплектования правящей элиты. Одним из проявлений кризиса и стала Революция 1905–1907 гг. Но она до конца не решила накопившиеся проблемы.  Обращается автор и к Столыпинской аграрной реформе. По Мнению А.В. Шубина, её результат весьма скромен.
В целом же, экономический рост и модернизация России, по мнению автора, «закономерно приближали её к революции».  Случайным здесь могли быть время начала революции, форма и глубина протекания данного процесса. Россия могла бы обойти революцию, но это уже была бы случайность. «Закономерности, ведущие к революционным взрывам, оказались сильнее»[4].  Более того, Николай II и его окружение свели к нулю шансы избежать революцию.
Но что же представляли собой Февральские события? Детально анализируя ситуацию в России накануне революции, деятельность императора, и оппозиции в лице «Прогрессивного блока», А.В. Шубин разбирает и версию заговора, полемизируя с современными исследователями.
Да, как таковые разговоры в окружении А.И. Гучкова и других лидеров оппозиции, и даже в среде генералов велись. Но они носили абстрактный характер, по мнению автора. Данных о заговоре нет, и автор вполне резонно замечает: «Нужно различать разговоры и заговоры»[5]. Тем более что ситуация в стране менялась, и политики по сути отставали от развития обстановки. Не были учтены и настроения солдат.
Но как же быть с популярной в наше время теорией масонского заговора? А.В. Шубин обращается и к ней, также подробно анализируя различные данные, мнения исследователей. Масоны как таковые были в России в тот период. И даже существовали масонские организации. Но текст Устава «Великого Востока народов России», например, должен разочаровать читателя. О политике как таковой там мало речи. Более того, устройство масонских лож предполагало не управление своими членами, а диалог между ними[6].
Среди лидеров кадетов, октябристов и  социалистов присутствовали члены масонских лож. Но мнения исследователей, отстаивающих данную теорию малоубедительны при строгом анализе фактов.  Например, эмигрантский историк С.П. Мельгунов приводит мнение, что А.И. Гучков и Родзянко должны были общаться через Терещенко. Но зачем им это делать, резонно замечает А.В. Шубин, когда они были членами одной партии и хорошо знакомы? Это касается и других политиков. Все они, так или иначе были знакомы по депутатской деятельности, по партийной работе.
Масонство можно трактовать, как «подпольную организацию, части либералов с участием некоторых социал-демократов и трудовиков»[7].  Однако нет «надёжных доказательств нелегальной деятельности по практической подготовке ими переворота»[8].
Точно так же не работают и версии о немецких и английских деньгах.  При том, если, полагает автор, и масонские связи и планы заговорщиков всё-таки существовали (хотя и были раздуты мифотворцами), то данных о «руке» Берлина или Лондона нет. Получается, иронизирует автор, что немецкие агенты на предприятиях были более популярны, нежели лидеры революционных партий. «Воспламенив людские сердца», эти «бойцы невидимого фронта» (если так можно сказать), внезапно исчезли, передав «бразды правления» лидерам оппозиционных партий. «По своей экзотичности эта версия сопоставима разве что с другой такой же — о том, что немецкий десант совершил Октябрьский переворот. Только десантников никто не заметил. И следов агентов, совершивших Февральскую революцию, не осталось даже в германских архивах. А там тщательно фиксировали попытки воздействовать на политическую ситуацию в России»[9], вполне резонно замечает А.В. Шубин.
Но оппоненты могут сказать: нет дыма без огня! Верно. И автор анализирует источники версий о немецком золоте и английском следе, показывая их несостоятельность, это и беспочвенные заявления П.Н. Милюкова, например (если говорить о немецком варианте). Если брать английский вариант – это сообщения о консультациях лидеров либеральной оппозиции с англичанами. Но последнее – обычная дипломатическая практика. Да, англичане симпатизировали идее конституционных реформ в России. Но нет данных о каких-то рычагах Туманного Альбиона, которыми он устраивал революцию в России. Да и выводить Россию из войны (добавим, о чём любят писать монархисты), когда Германия перебросила бы свои силы на Западный фронт – для Англии не имело смысла. В целом же – масоны, шпионы, интриги оппозиции бывали и в других странах. 
Всё-таки главная причина – в обострившихся противоречиях. Более того, в стране ситуация в стране перед Февральской революцией ухудшалась. А царская бюрократия не могла решить такие вопросы, как снабжение города и армии, транспортную. Всё это ещё больше обострило ситуацию, назревшие старые социальные противоречия, что и привело к революционному взрыву в феврале 1917 г.

Подробно анализируя события в Феврале 1917 г., А.В. Шубин показывает, как накалялась обстановка в стране накануне февраля, как стремительно развивались события в Петрограде и в других городах. Не масоны, не заговорщики, а народ, уставший от сложившейся ситуации и от безысходности, вышел на улицу. И уже дальше за обстановкой не поспевали, сначала царские министры, а затем и лидеры либеральных партий. Ситуация всё больше выходила из под контроля. Её усугубил приказ Николая II о подавлении беспорядков (царь прекрасно понимал, что это приведёт к кровопролитию) 25 февраля. Но применение силы ещё более усугубило ситуацию, привело к новому витку революции[10]. К 1 марта, как замечает автор, уже невозможно было подавить революцию.
Военные, опасаясь того, что войска придётся снимать с фронта для подавления беспорядков, по сути именно в начале марта и совершили переворот. Перед ними была дилемма – или гражданская война или уступки Думе, поэтому они и вынудили Николая II отречься от престола.
Однако ситуация всё больше выходила из под контроля, и складывалась не так, как рассчитывали лидеры либеральной оппозиции,  военные и даже царь. В стране фактически возникло двоецентрие. Термин «двоевластие» не совсем корректен т.к. предполагает противостояние двух центров власти. А в Феврале по сути было лишь их мирное сосуществование – Временного правительства и Петроградского Совета.
Анализируя деятельность и состав Временного правительства, А.В. Шубин вновь обращается к масонской проблематике. Да, в правительство вошло много масонов. Но, скорее всего, масонство сформировало не правительство. А личные связи, уже на основании которых и формировалось руководство страны.  Однако идеология и личные связи уже становились важнее, нежели принадлежность к масонству[11].
Временное правительство первого состава не было демократическим по своей сути, а стремилось к реализации своей либеральной программы. А.В. Шубин указывает и на определённое лукавство либералов: «2 марта Временное правительство приняло решение: «Вся полнота власти, принадлежащая монарху, должна считаться переданной не Государственной Думе, а Временному правительству»11. Лукавство этого решения заключалось в том, что после 1905 г. монарх в России не обладал всей полнотой власти. Таким образом, Временное правительство восстанавливало самодержавную диктатуру, только не во главе с монархом, а в своих руках. Такое правительство никак нельзя назвать демократическим»[12].  Параллельно шла самоорганизация масс в форме советов. В рамках советов также происходило согласование интересов различных социально-политических сил.
Тем самым возникала альтернатива между авторитаризмом (в лице Временного правительства) и демократией (в лице Советов). По крайней мере это вытекает и из приводимого автором факто логического материала. Другое дело, как верно отмечает автор, не понимая происходящего в стране, Временное правительство  всё больше отрывалось от реальной ситуации. Тем более что оно не стремилось проводить социальные преобразования.
Кризис, вызванный войной и происшедшей революцией, нарастал. Его необходимо было начать лечить, хотя бы умеренными социальными преобразованиями. Однако этого не происходило. Либералы заявляли о том, что никаких преобразований не должно проводиться до Учредительного собрания. Но некоторые политические реформы всё же ими были проведены. Однако когда речь заходила о вопросах на собственность, о социальных реформах, тут они «стояли на смерть».
Необходимость преобразований прекрасно понимали социалисты (часть эсеров и меньшевиков). Министр земледелия В.М. Чернов даже подготовил программу земельной реформы. Однако Временное правительство и коалиция с либералами тормозили развитие ситуации и вели страну к катастрофе[13]. Вместе с тем, и часть социалистов опасалась проведения реформ, поскольку неудачные преобразования до выборов в Учредительное собрание могли повредить имиджу эсеров и меньшевиков. По сути умеренные социалисты оказались в патовой ситуации: в обоих случая они рисковали потерей части доверия со стороны избирателей, и боялись потерять это доверие, боялись риска.
Такой сложной ситуации, обозначившейся к лету 1917 г. А.В. Шубин видит два основных выхода:
1) либерально-социалистическая коалиция и затягивание преобразований до созыва Учредительного собрания (данной стратегии и придерживался А.Ф. Керенский, ставший главой Временного правительства); но этот путь оказывался тупиковым;
2) создание однородного социалистического правительства, ответственного перед съездом Советов или его органами, но в левом, социалистическом лагере не было согласия, у эсеров и меньшевиков существовали как противники коалиции с Временным правительством, так и сторонники. Кроме того, внутри социалистических партий была боязнь взять власть в свои руки (открыто об этом заявлял только лидер большевиков В.И. Ленин).

Нарастание напряжённости привело к июльскому кризису 1917 г. А.В. Шубин полемизирует с позицией, согласно которой это была попытка захватить власть большевиками. Автор убедительно доказывает, что большевики пока не были готовы взять власть в свои руки (хотя и стремились к этому), но, опасаясь оказаться в хвосте нарастающих событий, пытались постарались оказать давление на руководство Советов, потерпев поражение[14]. Несостоятельными в связи с этим автор считает и обвинения большевиков в получении денег от немецкого генштаба. Тщательно проанализировав источники доходов большевистской казны, А.В, Шубин отмечает, что финансирование партии большевиков велось другими лицами, но оно было недостаточным, и не оно сыграло решающую роль в революции.
Не немецкому золоту обязаны большевики своим влиянием, а складывающейся ситуации в стране, нарастающей анархии, росту недовольства масс нерешительной политикой Временного правительства и эсеро-меньшевистского руководства советов.
Особое внимание автором уделяется и выступлению генерала Корнилова: в июльские дни было два заговора, и участники их обоих старались использовать Керенского в своих целях. Корниловский мятеж резко качнул ситуацию влево.
В любом случае, конфликт был неизбежен. Поскольку Временное правительство конструировалось как авторитарное, оно неизбежно должно было прибегнуть к репрессиям, для подавления самоорганизующегося общества. Но были и другие варианты: либо оно всё-таки признаёт себя ответственным перед этим обществом (т.е. перед советами), либо колеблясь между двумя этими путями, растерять поддержку и пасть[15].
Выходом из складывающейся ситуации А.В. Шубин видит компромисс всех левых сил. Созванное в сентябре Демократическое совещание имело возможность могло привести к объединению социалистически сил. За идею коалиции была часть большевиков. Поддерживали эту идею левые крылья меньшевиков и эсеров.
В целом было возможно социалистическое правительство, состоящее из представителей различных партий – от меньшевиков до умеренных большевиков. Более того, именно оно могло предотвратить скатывание к гражданской войне.
Однако часть эсеров и меньшевиков не была готова к коалиции с большевиками. Не было единства и по поводу отношения к кадетам. Часть социалистов по-прежнему склонялась к идее данной коалиции. Но Демократическое совещание кончилось безрезультатно. Теперь власть могли взять набиравшие популярность большевики. Но, по мнению автора, вооружённое восстание большевиков провоцировало срыв многопартийности. Победив, большевики неизбежно начали бы формировать правительство на своих условиях, и тут уже ни о какой равноправной коалиции не могло быть и речи.
В свою очередь, отказ большевиков от захвата власти обрекал их на превращение в своеобразную «буржуазную партию» в парламенте. События разворачивались настолько стремительно, что могли появиться силы, левее большевиков (те же анархисты).
Парадоксальность ситуации ещё и в том, что восстания большевиков ждали все. Глава правительства Керенский – чтобы его подавить.  Правые и генералитет, ждали, когда большевики свергнут непопулярное правительство Керенского, чтобы затем самим уже подавить выступление левых радикалов и прийти к власти.  Как показала история, все кроме большевиков ошиблись в своих расчётах.


Окончание: https://geokhar.livejournal.com/637662.html





[1] Шубин А.В. Указ. соч. С. 12.
[2] Шубин А.В. Указ. соч. С. 12.
[3] Шубин А.В. Указ. соч. С. 23.
[4] Шубин А.В. Указ. соч. С. 93.
[5] Шубин А.В. Указ. соч. С. 110.
[6] Шубин А.В. Указ. соч. С. 112, 115.
[7] Шубин А.В. Указ. соч. С. 118.
[8] Шубин А.В. Указ. соч. С. 119.
[9] Шубин А.В. Указ. соч. С. 119–120.
[10] Шубин А.В. Указ. соч. С. 137.
[11] Шубин А.В. Указ. соч. С. 165.
[12] Шубин А.В. Указ. соч. С. 160.
[13] Шубин А.В. Указ. соч. С. 233.
[14] Шубин А.В. Указ. соч. С. 255.
[15] Шубин А.В. Указ. соч. С. 268.

АЛЬТЕРНАТИВЫ ИСТОРИИ. Часть 2.

Окончание.
Начало: https://geokhar.livejournal.com/637389.html


Сам Октябрьский переворот, по автору, бы началом Октябрьской революции, нового тапа Российской революции. Этот этап был призван положить начало преобразованию всего мира[1]. Взяв власть большевики не интересовались компромиссами и балансом сил, а взялись за  «решительную и долгосрочную в истории попытку преодолеть капитализм»[2]. Кроме того, саму Советскую власть они отождествили с властью своей партии. Советская власть превратилась в псевдоним коммунистического режима. Это определило не только дальнейшее направление Российской революции, «но и путь, по которому Россия  будет завершать переход  к индустриальному, городскому обществу, социальному государству, к тому, что мы сегодня воспринимаем как современность»[3].
Сложившаяся «Советская эпоха» будет характеризоваться сосуществованием и, синтезом и противоборством  трёх начал:
1) традиций российской культуры;
2) социалистических идей общества, более справедливого, равноправного, чем капитализм;
3) авторитарный каркас коммунистического режима.
А.В. Шубин отчасти соглашается с критиками большевиков, отмечающих, что ситуация даже отчасти усугубилась после прихода последних к власти, но вместе с тем и полемизирует с ними. Приведём полностью эту мысль: «Действительно, беспорядочный раздел земли усугубил продовольственные проблемы и вызвал разгул насилия в стране, вместо мира без аннексий и контрибуций получился грабительский «похабный» Брестский мир и длительная гражданская война. Вместо хлеба города получили полуголодное существование хуже, чем в 1917-м. Не были реализованы и основные положения «Государства и революции». Даже власть Советов была замещена жесткой диктатурой Совнаркома, его бюрократической иерархии и репрессивных структур. Все получилось не так, как было обещано. Но Суханов оказался не прав в главном - в конечном итоге большевики решили возникающие задачи и справились с последствиями не только Октябрьского переворота, но и всей революции 1917-1922 годов. Вероятно, справиться можно было иначе и даже гуманнее и эффективнее. Но обсуждение этого вопроса нужно вести отдельно.
Дело в том, что большевики приходили к власти не ради демократического мира и раздела помещичьих земель. Тактические задачи, которые они «не могли решить», по мнению Суханова и других наблюдателей, были «мелочами игры», средством удержаться у власти и консолидировать общество в преддверии решения куда более важных задач  – выхода за пределы капитализма, создания коммунистического общества, спроектированного Марксом как централизованная система, где все работают по единому плану. Осуществление этого проекта определило судьбу России и во многом – всего мира в XX веке»[4].
В заключении автор рассматривает возможные альтернативы  Революции 1917 г., полемизируя с тезисом, согласно которому «История не знает сослагательного наклонения».  Автор категорически не согласен с ней, и полагает, что история знает такие сослагательные наклонения.
Знание альтернатив историку необходимо, поскольку это позволяет лучше оценить и само событие, и его последствия. Однако научный анализ должен быть лишён публицистичности. Наличие тех или иных альтернатив также нуждается в доказательности. Вкратце автор останавливается на тех альтернативах, что были рассмотрены им в самой монографии:
·                    возможность избежать революцию – после незавершённой революции 1905–1907 гг. избежать второй революции уже по существу было невозможно;
·                    могла ли революция случиться до или после февраля 1917 г.? – автор вновь полагает, что такая возможность была, но действия царского правительства свели её почти к нулю; война обострила сложившиеся противоречия; при том не было возможности и подавить волнения в стране в ситуации войны, поэтому, по мнению автора, действия генералитета выглядят вполне логичными;
·                    вероятность центристской стратегии в России (заключающейся в сближении левых либералов и правых социалистов) – в мировой истории данная политика имела большое будущее, хотя в России потерпела крах поскольку революция только начиналась и массы ждали дальнейших преобразований, сделав выбор в пользу социализма;
·                    советские альтернативы – здесь их фактически три:
1)                 коалиция правых социалистов и либералов – но он вёл страну к катастрофе и не оправдал себя летом-осенью 1917 г.;
2)                 левосоциалистическое правительство, включающее эсеров, меньшевиков и большевиков – этот вариант для автора наиболее оптимален; это своеобразный синтез общегосударственной демократии и самоуправления; главными задачами тут были бы широкие социальные преобразования,  решение вопроса о мире; создание правительства, ответственного перед советами;
3)                 приход к власти леворадикальной партии – что и произошло; здесь большое значение имело возвращение в Россию В.И. Ленина, усилившего радикальную составляющую революции, благодаря своему политическому искусству и воле; без Ленина могло произойти объединение большевиков и меньшевиков в одну коалицию; левые элементы во всех партиях смогли бы договориться; но не известно удержалась ли бы такая коалиция под ударами контрреволюции, поскольку «у Чернова, Каменева, Троцкого, левых эсеров не было такой воли в борьбе за власть, как у Ленина»[5].
В то же время автор допускает возможность вовлечения большевиков в левую социалистическую коалицию. Концентрация власти в одних руках –партии большевиков делал вероятной установление тоталитарной диктатуры, поскольку В.И. Ленин был привержен «Марксовой модели коммунистического общества с ее экономическим плановым централизмом»[6].
В любом случае, «Сторонники левого правительства, принадлежавшие к разным флангам, не сумели согласовать свои планы (здесь сыграл огромную роль субъективный фактор – нерешительность одних политиков, маловлиятельность других, взаимное, часто чисто личное недоверие и неприязнь друг к другу у третьих). Без единства левого лагеря страна стала скатываться к авторитаризму и вооруженной конфронтации»[7].
Хотя большевики и являлись представителями узкого социально-политического спектра, но «популярная идея советской власти помогала им опираться на широкое низовое радикальное движение, не управляемое из партийных центров». Благодаря этому они и начали осуществление на огромных пространствах своего проекта.



**************
Вот основные положения монографии А.В. Шубина. Книга интересная, информативная. И поэтому, надеюсь, найдёт ещё не одного своего  читателя. Можно упрекнуть автора, что не все сюжеты раскрыты в монографии, какие-то линии освещены меньше. Однако жанр монографии, в отличие от учебника, не всегда предполагает анализ всей конкретики. Тем более что такого сложного явления как революция 1917 г.
Наверное, имело смысл говорить не о Великой Российской революции 1917 г., а о Великой русской революции, в пику заявлениям отдельных публицистов, что революция была антирусская. Но не будет ли это больше относиться к политике, идеологии? Данная монография всё-таки претендует на научность а не публицистичность.
Можно не соглашаться и спорить с предложенными автором ответами на те или иные вопросы. Но спорить на языке фактов, а не домыслов. Сам А.В. Шубин, полемизируя с различными авторами словно приглашает к спору.  Особое место здесь занимает полемика с конспирологическими теориями, буквально наводнившими СМИ последние десятилетия.  
Разумеется, масоны были и во Франции (правда находились по разные стороны баррикад). Некие тайные и явные общества известны на протяжении всей истории от древнегреческих аристократических гетерий до ХХ в. Действительно, не обходилось в истории и без «влияния извне» – денег, идей, а где-то и более существенной помощи. Но не стоит всё многообразие истории сводить лишь к «игре на шахматной доске» неких конспирологов и политиков. Только теории масонского заговора или воздействия других стран не объяснят всей глубины процессов, происходивших во Франции в период Великой революции 1789–1794 гг.  Также как  наивно объяснять отпадение огромного ибероамериканского континента от Испании только влиянием масонов и помощью Англии.
Точно также и с Россией – одной игрой англичан либо немцев, или пресловутых масонов не объяснишь всей сложности и глубины социально-политических катаклизмов, развернувшихся на пространствах Российской империи. Тем более, что зачастую все эти влияния действительно или не подкреплены источниками, или являются мистификациями, либо сводились не к тому, что представлено в разного рода публицистических работах.
Таким образом, «теории заговоров» лишь очень упрощают и обедняют картину исторического процесса, и превращают людей в своеобразный роботов, игрушек, находящихся в руках неких всемогущих сил.
В том числе и представители «патритических» и националистических организаций должны задуматься :какое уважение будет у молодёжи к стране, в которой в ходе Революции и Гражданской войны сражаются немецкие шпионы (В.И. Ленин) с английскими и французскими (Л.Г. Корнилов, А.Ф, Керенский). А где сам так любимый националистами русский народ? Здесь больше говорит не желание разобраться в происходящих событиях, а психология Жертвы.
Монографии, подобные рассматриваемой – это борьба с мифотворцами, предлагающими нам некие лубочные картинки, чёрно-белое изображение истории. А это опасно, поскольку один миф вызывает другой. Навязываемый нам уже почти 30 лет миф о «Чёрном Сталине» породил создание мифа о «Белом Сталине». Теперь два этих образа сражаются с друг другом на просторах Интернета и различного рода СМИ. Точно также, лубочный миф о «России 1913 г.», «Добром и великом царе Николае Втором» порождает возрождение известного с советских времён мифа о «Николае кровавом». Монография А.В. Шубина, подобно другим объективным исследованиям, и помогает разбираться в сущности происходящих событий в России накануне Революции и в сложной обстановке 1917 г., помогает противостоять всевозможным историческим мифам.
Интересна и мысль автора о случайности в историческом процессе. Вспомним в связи с этим точку бифуркации. Когда система выходит из равновесия, возникает своеобразная развилка – точка бифуркации, когда события могут разворачиваться по разным сценариям. Возникают различные социально-политические силы, представляющие те или иные альтернативы в истории. Большую роль здесь играют исторические личности, поэтому не случайно уже с перестройки, особенно с 1990-х гг. стало усиливаться внимание историков к основным деятелям драмы 1917 г., стали выходить публикации о П.Н. Милюкове, В.М. Чернове, А.Ф. Керенском, Л.Д. Троцком и других деятелях революции.
Так, и в монографии у А.Ф. Шубина отмечается важность роли В.И. Ленина в 1917 г, в том числе и на формирование советских альтернатив. Подчёркивается и роль такого деятеля, как А.Ф. Керенского,  которого можно назвать «злым гением» революции.  
Размышляя над книгой автора, особенно над разделом об альтернативах, видишь, что А.В. Шубин симпатизирует демократическому сценарию развития ситуации (о которой речь шла выше). Но, как исследователь, он показывает и все сложности данного сценария: в первую очередь нежелание ряда лидеров социалистических партий к объединению. Можно согласиться с автором, что такая альтернатива, скорее всего, была бы оптимальна для страны. Но другой вопрос, насколько прочно демократия сложилась бы тогда в России. И сам автор по сути показывает в своей работе, как  левосоциалистической демократической альтернативе противостоят три авторитарных сценария:
1)                 правый – в лице генералитета, стремящегося к военной диктатуре; даже по анализу автором ситуации с Корниловским мятежом видно, что она не совсем реальна (да и здесь можно вспомнить «Очерки русской смуты» А.И. Деникина), но она существовала;
2)                 либеральный – пересекающийся с первым сценарием (тем более  что позднее либералы поддержали мятеж генерала Л.Г. Корнилова); тем более, что и Временное правительство претендовало на всю полноту власти;
3)                 леворадикальный в лице части большевиков и В.И. Ленина.
Таким образом конечно же вопрос о выживаемости демократии в России после 1917 г. был открытым. Тем более, что с начала 1930-х гг.  в мире наметилась своеобразная «авторитарная волна», как реакция и на Мировой экономический кризис, и на итоги Первой мировой войны, и на социально-политические потрясения. Сталинский режим в СССР – отчасти порождение этой волны (хотя были и иные причины установления режима единоличной власти). Не исключено, что и при ином развитии ситуации Россию не могла не затронуть данная волна. Но это уже тема особого разговора.
Заканчивая разговор о книге можно выразить надежду на то, что по её прочтению читатель обратится и к другой серьёзной научной литературе, посвящённой 1917 г. И, более того, откроет первоисточники – работы В.В. Шульгина, А.И. Деникина, П.Н. Милюкова, Н.Н. Суханова Л.Д. Троцкого и других, без чтения которых невозможно полное погружение в атмосферу сложно и драматичного 1917 г. Особенно это касается молодёжи, вступающей в эту жизнь и только начинающей формировать своё мировоззрение.




[1] Шубин А.В. Указ. соч. С. 418.
[2] Шубин А.В. Указ. соч. С. 433.
[3] Шубин А.В. Указ. соч. С. 432.
[4] Шубин А.В. Указ. соч. С. 434.
[5] Шубин А.В. Указ. соч. С. 444.
[6] Шубин А.В. Указ. соч. С. 444.
[7] Шубин А.В. Указ. соч. С. 444.