July 30th, 2017

БЮРОКРАТИЯ И СМЕРТЬ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ. Часть 1.

АДРИАН ГОЛДСУОРТИ
«ПАДЕНИЕ ЗАПАДА. МЕДЛЕННАЯ СМЕРТЬ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ»



В наше время проблематика гибели Римской империи сохраняет свою актуальность. Мы видим, как происходит своеобразное «Новое Великое переселение народов», меняется структура экономики, размывается система ценностей. Запад сейчас находится примерно в той же ситуации, что и Евразия примерно в 1200 г. до н.э. (знаменитый «Кризис бронзового века») и в 5 в. н.э[1].
Не случайно, что и появляется много книг, посвящённых гибели Рима. На русский язык переведены такие труды, как работа западного специалиста по античной истории М. Гранта[2], фундаментальный труд историка поздней античности и раннего Средневековья П. Хизера[3] («Падение Римской империи»).  В числе книг, посвящённых данной тематике можно назвать и вышедшую относительно недавно фундаментальную монографию английского военного историка Адриана Голдсуорти «Падение Запада. Медленная смерть Римской империи» (М.: АСТ, 2014. 733 с.).
В какой-то степени труд Голдсуорти – своеобразное подражание великому английскому историку XVIII в. Эдварду Гиббону, описавшему в семи томах процесс падения Римской империи. Труд Э. Гиббона, хотя и устарел отчасти, но стал классической работой и вдохновлял исследования многих западных авторов. Также и А. Голдсуорти в своей книге периодически обращается к великому предшественнику.
В самом начале книги автор стремится заинтриговать читателя, указывая на то, что падение Рима – одна из исторических загадок. Да и сам Рим оставил яркий след в мировой истории. Огромная территория, охватывающая целое Средиземноморье, развитая инфраструктура и экономика, сложная социальная организация, непобедимая армия, эффективная политическая система. Останки всего этого в виде колоссальных развалин, сохранившихся произведений искусства и литературы  до сих пор вызывают восхищение.
Но не менее удивительно было и падение этого мира. Рим – это своеобразное напоминание нынешним правителям, что всё проходит, предостережение против самодовольства и порочности. Правда автор предостерегает от чрезмерных сопоставлений, аналогий между современными государствами Римом, но полагает, что на уроках прошлого учиться нужно. Также и для понимания причин гибели Рима не следует отталкиваться от современных событий, а нужно понимать людей прошлого, что ими двигало[4].
Автор приводит такой факт, что существует примерно две сотни теорий гибели Рима. Действительно, это своеобразная тайна. Если империи современности рухнули под напором национально-освободительного движения, то в Риме ничего подобного не было. Никто не хотел освобождаться от владычества Рима. «Люди хотели быть римлянами, и свобода у них ассоциировалась с принадлежностью к империи, а не с независимостью от неё»[5], отмечает автор. Пришедшие варвары также не хотели разрушить великое государство, а жаждали стать частью его и наслаждаться существующими благами империи. В том и состоит великий парадокс падения Рима, что ни сами жители империи, ни окружавшие её  варвары не желали прекращения её существования.
Да, современники понимали, что государство столкнулось со сложными испытаниями, авторы отмечали упадок нравов (критикуя  в зависимости от позиции, или отступление от старых богов, или, наоборот, приверженность к язычеству). Но никто не мог объяснить почему империя существенно сократилась с 200-го по 500-й год, утратив большую часть своих территорий и былую мощь.
Автор бегло останавливается на разнообразных современных теориях гибели Рима, выделяя по существу две основные группы интерпретаций: сторонников гибели империи под ударами варваров, и тех, кто полагал, что Рим рухнул под напором самых разнообразных внутренних проблем[6]. Уже в самом начале он всё-таки больше склоняется к идее, что первичными были внутренние проблемы, и именно те, на которые реже всего обращали внимание.  Далее он анализирует сохранившиеся источники.
Само описание событий автор начинает со смерти Марка Аврелия, утверждая, что в этом подражает Э. Гиббону. В первой части он рассматривает кризис III в. в Древнем Риме. Затем следует описание событий в IV в. (вторая часть), и в последней части он обращается уже к эпохе заката Древнего Рима (V–VI вв.).
По сути у Голдсуорти идёт описание преимущественно политической истории Рима, борьбы за власть разных претендентов, вторжения варваров, войн с Парфией и Персией, а также внутренних смут. Основное внимание в книге уделено именно этим темам, и лишь немного автор уделяет внимание социальным отношениям.
Описывая Римскую империю накануне кризиса, Голдсуорти характеризует её, как эффективно сочетающую в себе централизованную имперскую власть, единство античных культурных образцов, при сохранении на местах отчасти местных особенностей, частичного самоуправления. Автор подчёркивает и резкий социальный контраст между высшими и низшими слоями населения. Он отмечает высокий уровень развития торговли накануне «кризиса третьего века». Автор подчёркивает, что в III-IV вв. население городов начинает сокращаться, но не объясняет причин этого.


В первой части («Кризис? III век».) Голдсуорти показывает, как наступает конец «золотому веку Антонинов» и как империя всё больше начинала входить в «кризис третьего века» (235–284 гг. до н.э.). При этом автор отмечает, что созданная Октавианом Августом система эффективно проработала двести лет. И лишь с прекращением династии Антонинов возникала опасность того, что легионы могут вступить в борьбу друг с другом[7]. Приходящие к власти императоры, преемники Антонинов, уже не могут уже эффективно управлять государством, сталкиваясь с разнообразными проблемами, особенно с возникновением узурпаторов. Жители империи постепенно начинают привыкать к внутренним войнам, считая это обычным делом. Мятежи, узурпации сменяют друг друга. И на фоне всего этого старая сенатская аристократия отходит на второй план. Выделяются люди из иных сословий (преимущественно всадники), а также представители провинций.
Проблема легитимности власти решается просто. Для населения отдалённых территорий не важно, кто правит в Риме. Главное, чтобы император отвечал на их просьбы. Нарушилась и сама «тайна власти».  В третьем веке выяснилось, что на власть может претендовать куда больше людей, нежели раньше, но при условии, что за их спиной будет существенная военная поддержка[8]. Возникал своеобразный замкнутый круг: убийство очередного императора вело к новым мятежам. Попыткам захвата власти.
В ситуации хаоса и анархии, отдельные регионы стараются как-то организоваться, дать отпор как внешним врагам, так и разного рода узурпаторам. А если получится, то и посадить своего претендента на римский престол. А. Голдсуорти описывает два таких интересных феномена, как Галльскую империю (260–274) и Пальмирское царство (260–273). При том это не было проявлением сепаратизма, а именно попыткой организоваться в ситуации безвременья. Примечательно, что император Аврелиан, покончивший с данными образованиями, сохранил должности, статус многих деятелей Галльской империи, а отчасти Пальмиры. В такой обстановке ситуации усиливается давление германских племён и Перси на границы. Но, по мнению автора, для самих императоров и узурпаторов эти угрозы были второстепенными. И сам автор полагает, что ни персы, ни германцы не могли нанести существенный ущерб империи. Тем более что германские войска часто привлекались самими римлянами для борьбы друг с другом. Фактически автор полагает, что давление варваров в третьем веке усилилось именно из-за внутренних смут.
Но в целом, несмотря на давление варваров, экономический коллапс, кризис веры, обнищание населения, по мнению А. Голдсуорти, «выживанию империи ничто не угрожало»[9]. Упадок третьего века был временным, а ряд регионов даже процветал. Другое дело, что произошли глубинные изменения внутри империи.


Во второй части («Восстановление? IV век».) А. Голдсуорти анализирует империю после выхода из кризиса. Диоклетиану удалось приостановить кризис путём создания тетрархии (два «августа» – старших правителя и два «цезаря» – младших правителя). Диоклетиан, в описании Голдсуорти, один из императоров, оказавших влияние на исторический процесс. Рядом с ним Голдсуорти ставит Октавиана Августа Именно Диоклетиан сформировал облик империи в IV в., устранив остатки системы, созданной Октавианом Августом. При Диоклетиана военная диктатура стала вполне открытой.
Однако положительно оценивая созданную Диоклетианом систему управления, Голдсуорти отмечает, что она на время приостановила развитие  «болезни» империи, вызванной внутренней нестабильностью государства[10]. Голдсуорти отмечает, что это уже была совершенно иная империя, нежели в первые века. Кроме того, рос бюрократический аппарат государства, связанный с потребностью большего сбора налогов и иными нуждами. Но более всего – с увеличением количества императоров. Увеличилось и количество провинций, что также вело к росту бюрократии.
Сами тетрархи действовали слаженно, пресекая любые попытки узурпации. Однако после отхода Диоклетиана от дел, режим тетрархии нарушился, и империя вновь оказалась перед угрозой смут. В первую очередь вопрос о престолонаследии показал несостоятельность тетрархии[11].
Отдаёт должное Голдсуорти и императору Константину, но отмечает, что последний уже правил в одиночку. Вместе с тем, успех Константина, как и Диоклетиана определялся «скорее их личными качествами, политическими навыками, беспощадностью и сосредоточенностью  на одной единственной цели, нежели созданными ими институтами»[12].
Особенно подробно автор останавливается на введении христианства Константином, при этом давая очерк положения христиан в Риме, стремясь объяснить причины преследований христиан при различных императорах, показывая разнообразие течений в самом христианстве. Последнее не было единым, в представлении Голдсуорти, и только поддержка императоров впоследствии способствовала победе того течения, которое и считается сейчас официальным при объявлении всех остальных еретическими.
Что касается поведения самого Константина, то Голдсуорти отмечает, что он вёл себя в соответствии с традиционными римскими нормами, стиль его правления был аналогичен диоклетиановскому и другим императорам. В администрации самого Константина были язычники, ариане. Т.е. на первом месте стояли не религиозные взгляды а компетентность, связи и лояльность[13]. Единственное существенное отличие от Диоклетиана в стиле правления, по мнению А. Голдсуорти, – отказ от тетрархии.
В целом, признавая величие Константина, его вклад в мировую историю (принятие христианства), Голдсуорти отмечает, что у современников он оставил неоднозначные мнения: от апологетических (христиане) до критических (язычники). Также и в наше время существуют разные оценки его деятельности[14].
В целом положение императоров в IV в. Голдсуорти видит противоречивым: с одной стороны – утопание в роскоши, почитание на уровне божества, сложная система защиты жизни императора (армия, бюрократический аппарат с чётко разделёнными полномочиями и иерархией), с другой стороны – нараставшие проблемы, опасения за свою жизнь, боязнь переворотов и мятежей. Правда угрозы больше по прежнему были внутренними. Голсуорти не устаёт повторять, что никто из внешних врагов особо не угрожал существованию Рима, германские племена не являлись единой силой.
Зато внутренние проблемы нарастали. Это и сокращение по ряду причин армии. И разрастание бюрократического аппарата, способного решать важные задачи, но постепенно начинавшего жить своей собственной жизнью, преследовавшего свои личные цели, далёкие от идеи эффективности империи.
Большое внимание автор уделяет вторжениям варваров в IV в., особенно готам, а также войнам с Персией. Хотя в целом подчёркивает, что империя могла справиться с подобными вызовами внешней среды.
Внутренние проблемы нарастали, а также сложности управления империей, поскольку её начинают разделять. В 364 г. империя делится на три части (императоры Валентиниан Второй, Валент и Грациан). А самое занменитое разделение произошло в 395 г., когда император Феодосий Великий разделил империю на Западную и Восточную. Причины разделения империи Голдсуорти усматривает в III веке. Это связано и с разукрупнением провинций, и усложнением задач управления огромной территорией. Императорам теперь сложнее стало решать текущие задачи, а доверять часть полномочий соправителю становилось опасно.
Уже после смерти Константина империя лишь трижды и на короткое время находилась под властью одного человека. Основную часть времени западные и восточные провинции находились под управлением отдельных властителей. Кроме того, и чиновники и офицеры на местах мечтали о карьере, что также ставило на повестку дня вопрос о собственном императоре. Исходя из логики Голдсуорти, всё объективно вело к разделу империи на две части[15].
Но разделение империи не решило проблем управления, распределения людских и материальных ресурсов. После раздела, Восточная и Западная империи столкнулись с новыми трудностями, став к тому же менее сильными.  Таким образом в целом, в IV в. империя уже была слабее, нежели в I и II веках. Внутренняя нестабильность являлась бичом империи, ослабляя армию и бюрократический аппарат. Более того, «нестабильность также способствовала укреплению такой модели поведения, при которой стремление к самосохранению и личному успеху оказывалось всеобщей и почти единственной целью»[16]. Также и оба императора начинали думать не о благе всей империи в целом, а о собственном выживании.

Окончание http://geokhar.livejournal.com/624115.html





[1] См. подробнее: Харин А.Н. Мировые цивилизации и основные этапы истории. URL: http://pluriversum.org/blogs/Geokharin/world-civilization-and-milestones-in-the-history-of.php
[2] Грант М. Крушение Римской империи. М., 1998.
[3] Хизер П. Падение Римской империи. М., 2011. См. также его книгу, посвящённую эпохе Великого переселения народов: «Великие завоевания варваров. Падение Рима и рождение Европы» (М., 2016).
[4] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 4.
[5] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 31.
[6] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 33–42.
[7] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 106.
[8] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 136–137.
[9] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 224.
[10] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 254.
[11] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 277.
[12] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 286.
[13] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 303.
[14] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 309.
[15] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 427–432.
[16] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 452.

БЮРОКРАТИЯ И СМЕРТЬ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ. Часть 2.

Окончание.
Начало в http://geokhar.livejournal.com/623796.html


Часть третья («Крах? V–VI века») содержит анализ последних десятилетий существования Западной Римской империи, а также первые века существования Восточного Рима. Хотя автор и считает, что раздел Рима на две части лишь ослабил Запад и Восток империи, но полагает, что и в той ситуации положение не было слишком отчаянным, хотя ситуация и складывалась тяжёлая.
Сами императоры в тот период оказывались слабы, и обе империи сотрясала борьба придворных группировок. Подрастая сами императоры начинали всё сильнее стравливать своих подданных. Если на Западе власть как правило находилась в руках военных лиц (Ситихон, Рицимер и др.), то на Востоке управляли всем гражданские лица – евнухи, чиновники.
Автор не может не скрывать своей симпатии к таким великим последним защитникам Рима, как полководцы Стилихон и Флавий Аэций, приложившие все силы для защиты Рима, но погибшие в результате интриг. Но и Запад всё больше разрывается на части. Отдельные его территории захватываются варварами, которые хотя и не стремятся к уничтожению Рима, а желают лишь поступить на службу к императору, но фактически являются независимыми. Аларих, Атаульф и другие предводители германцев по сути становятся независимыми правителями. Появляются и узурпаторы, устанавливающие контроль над целыми областями Запада (напр. Константин). Управленческий аппарат разъедается коррупцией. Анализируя списки воинских частей, автор отмечает, что они не всегда были укоплектвоаны полностью, а иногда были фиктивными. Зато их мнимые командиры получали за это деньги.
Хотя западная империя и продолжала существовать, даже после взятия Рима готами (410 г.), но правительство всё больше начинает демонстрировать своё бессилие.  Запад располагал мощными ресурсами. Но не мог уже мобилизовать их на отражение внешней угрозы. Само правительство переехало из Рима в Равенну. Постепенно Рим начал терять одну область за другой.
Для характеристики заката империи автор обращается к истории римской Британии, показывая на конкретном примере как здесь начинает ослабевать власть Рима и что приходит ей на смену.
Хотя автор и призывает с осторожностью относиться к источникам (напр. христианскому писателю Сальвиану) в которых содержатся унылые описания жизни в Западной империи, но всё-таки картина, создаваемая им самим не выглядит оптимистичной: интриги заговоры при дворе, не всегда гладкие отношения Востока и Запада, беспомощность правительства в целом,  мятежи восстания в провинциях.  На местах уже почти отсутствует центральная власть. Здесь заправляют вожди варварских племён, богатые влиятельные землевладельцы, нанимающие на службу отряды воинов для собственной безопасности, общинные отряды самообороны, предводители банд разбойников… Зачастую границы между бандой разбойников, отрядом наёмников и местным ополчением были очень размыты. Власть в Западной империи начинает приобретать всё более локальный характер. Ещё одним признаком ослабления центральной власти автор считает усиление влияния епископов, являвшихся порой мощными политическими фигурами на местах.
Кульминацией всего этого и является низложение последнего императора Западного Рима в 476 г. (Ромула Августула). Автор ярко показывает, как всё более дробится территория бывшей Западной империи, как постепенно общество погружается в эпоху варварства – утрачиваются многие знания, более простыми становятся постройки домов, зданий, уменьшалось благосостояние людей, сокращается торговля. Это происходило не сразу, на протяжении нескольких поколений, но тенденция была заметна. Более благоприятная ситуация складывалась, по мнению автора, в местах, имевших выход к морю.
Да, сохранялись общий язык, культура и разные институты. Н во целом на месте Западной империи возник ряд королевств, обособленных друг от друга и независимых от Константинополя.
В то же время Восточная империя, обладая обширными ресурсами, смогла решить ряд сложных задач, просуществовав ещё долгое время и постепенно меняясь. Но это было уже лишь жалкое подобие некогда мощной сверхдержавы. Автор верно отмечает, что термин «Византия» по отношению к Восточному Риму был придуман в Европе специально с целью объявить только себя наследниками Римской империи. А сами византийцы называли себя римлянами.
В детстве, 26 лет назад, когда я окончил пятый класс, и готовился перейти в шестой, именно так я представлял себе небо над Римской империей примерно в III-V вв. н.э., ну и в эпоху Средневековья. Но ведь и тогда не всё было так мрачно. С одной стороны рушилась Великая Империя, волны захватчиков захлёстывали западную часть Евразии, разрушались города, гибли люди, приходили в запустения сёла. Сколько трагедий в это время имело место, сколько исковерканных судеб и разрушенных семей? Даже достаточно взглянуть на картины, посвящённые взятию Рима готами и вандалами...Но ведь жизнь продолжалась. И в этой жизни было что-то хорошее. Люди упорно строили дома, создавали семьи и просто радовались жизни. И это было время становления христианства. В это же время сохранялась Восточная Римская империя, с другой стороны часть образованных интеллектуальных людей бежала на запад Евразии, в ту же далёкую Ирландию, где в монастырях теплились очаги культуры, где, по словам А. Тойнби, создавалась своеобразная цивилизация (так и не развившаяся, по мнению того же А. Тойнби)…Вот и мы живём тоже в грустную и тяжёлую эпоху, но ведь и сейчас есть хорошее, о чём многие стараются и писать и говорить..Можно вспомнить, что два года назад летом было 900 лет князю Андрею Боголюбскому. Личность неоднозначная, спорная. Сведения о нём противоречивы. Но он всё-таки своей деятельностью заложил основы становления Московской Руси, задал ту модель, которая примерно через сто лет после его гибели начала работать…Можно вспомнить и князя Александра Невского, действовавшего в период, когда многие города Киевской Руси лежали в руинах, когда часть людей была угнана в рабство, а кто-то уходил всё дальше на север, когда и с Запада шёл натиск рыцарей. Но Александр Невский и его современники несмотря на это строили новые города, пытались вдохнуть жизнь в пустеющие территории…Может быть именно молитвами таких людей как князь Андрей Боголюбский, Александр Невский и тысяч других подвижников (воинов, учёных, правителей, всех кто призван на небе молиться за страну) мы пока и держимся, и есть возможность ещё для какой-то "золотой осени", и закат может продлиться ещё долгое время удивив нас чем-то новым, необычным в хорошем плане. И это тоже должно внушать радость.В минуты уныния мы забываем, что там на небе за нас молятся, о нас думают, и нам нужно быть достойными этих молитв как бы не тяжело нам было. Да и этот очаровательный закат, который мы видим временное явление. Впереди нас ждёт СОЛНЦЕ ВЕЧНОСТИ.
В Заключении А. Голдсуорти делает некоторые выводы. Падение Римской империи являлось длительным процессом. Базовый вопрос для автора: почему это произошло и что было наиболее важной причиной – внутренние проблемы или внешние угрозы.
Автор вновь повторяет, что внешняя угроза была не столь существенной. Нет солидных оснований, полагает автор, утверждать, что враги Поздней Римской империи были более грозными, нежели в ранние периоды[1]. Кроме того, сложно утверждать было ли усиление давления варваров результатом роста их численности либо ослабления Рима. В любом случае, все враги Рима использовали смуты, происходившие в империи.
Автор обращается и к другим теориям гибели Рима, указывая на то, что нет достаточных источников для того, чтобы опровергнуть или подтвердить их: не существует надёжных цифр для населения, данных по экономике. Точно также обстоит дело с данными об изменениях климата.
При том автору кажется странным, что именно гражданские войны и внутренние конфликты имеют достаточную источниковую базу. Однако именно они не получили достаточной трактовки[2]. Именно гражданская война и притязания на императорский трон были общераспространёнными явлениями, по словам автора. С 217 по 476 гг. было всего лишь несколько мирных десятилетий, а остальное время империю сотрясали внутренние войны. Именно эти войны истощали провинции, вели к гибели множества людей, к репрессиям и запустениям. Они ослабляли армию, разрушали административную и снабженческую структуры войск. В такой ситуации и личное выживание стало первой целью для человека.
Анализируя причины кризиса, автор обращается к системе принципата, созданной Октавианом Августом. Эта система имела свои недостатки, в её рамках имели мест Ио сбои (гражданская война 68 г., мятежи в првоинциях). Но в целом она просуществовала почти два столетия. Сомнительно, по мнению автора, рассматривать два столетия почти непрерывного мира как счастливую случайность. Тем более, что затем последовал длительный  период смут и конфликтов.
В связи с этим А. Голдсуорти уважительно отзывается о созданной Октавианом Августом системе. Принципат предполагал опору на сенат (являвшийся республиканским фасадом). Да, признаёт автор, сенат не имел политической независимости, «но благоразумные императоры заботились о том, чтобы чтить его достоинство. Они использовали сенаторов практически на всех важных постах, эффективно управляя империей при их помощи»[3]. Данная система имела много преимуществ. Сенаторы представляли из себя группу старших военных и администраторов, которых император мог знать в лицо. Их также легко было контролировать. Таким сенаторам можно было поручить управлять провинциями и руководить армиями. Имели место в случае крупных конфликтов, назначения военачальников, но к попыткам узурпации это не вело. Общественная жизнь также была сосредоточена в Риме, что помогало воспринимать настроения аристократии.
Историк отмечает, что не идеализирует сенаторов. И там встречались некомпетентные люди (а также и коррумпированные). Но в целом сенаторы были не хуже тех управленцев, что мы встречаем в Поздней Римской  империи. Доверие к сенату, замечает автор, представляло собой республиканскую традицию, но имело глубокий смысл.
Автор вновь повторяет, что и сама империя была на высоте: мощная армия, многочисленное население, развитая инфраструктура, замечательный управленческий аппарат, богатые ресурсы и технологии. Она во многом превосходила соседей. Но если императоры I и II веков в большинстве своём заботились о благе империи, в целом, то их преемники в поздние века меньше чувствовали себя в безопасности – «сложившаяся форма правления в империи делала первой и главной заботу о сохранении императором власти — и на более низких уровнях о личной выгоде чиновников и должностных лиц»[4].
В Поздней империи не была заложена идея эффективного управления. На первом месте стояла задача поддержания власти императора и процветание чиновников. «Многие из последних могли наслаждаться в высшей степени удачной по стандартам тех дней карьерой, не будучи эффективными в той роли, которую, как теоретически предполагалось, они должны были исполнять. Одни только размеры империи предотвращали ее быстрый крах или катастрофу. Ее слабости не были очевидными, но это означало только то, что крах может наступить внезапно и драматически, подобно захвату африканских провинций вандалами»[5]. Постепенно имперские институты начинали разлагаться, становясь менее эффективными, не имея возможностей предотвратить такие катастрофы, как захваты Рима в 410  и 435 гг. или завоевание варварами отдельных провинций. Империя всё больше слабела, хотя длительное время и оставалась грозной. Пока наконец варвары не «нанесли удар по телу, ставшему уязвимым из-за длительного распада»[6].
1250838180_7.jpg
В «Эпилоге» автор делает некоторые выводы для современности из существования Римской империи. Мир слишком изменился и Рим существенно отличается от современных стран. США и другие мировые лидеры существуют уже в иных условиях, не схожих с теми, что были раньше. Другое дело, что в Поздней империи личный успех ставился выше общественного и государственного, шёл вразрез с нуждами страны. А это как раз не является феноменом, уникальным только для Позднего Рима. Его скрытый смысл имеет значение для США и других государств. Историк предупреждает, что «все человеческие учреждения, от государства до бизнеса, рискуют создать культуру, столь же недальновидную и эгоистичную»[7]. Поэтому и современным государствам нужно продумать меры предотвращения подобной опасности.
Соответственно, опыт Рима учит и ещё одной вещи: имперский упадок начинается с верхов. Гибель Рима произошла именно из-за внутренних проблем. И точно такая же история произойдёт с любым другим государством в котором, в котором правительство забывает, что для чего оно существует на само деле. Упадок неизбежен, хотя он и будет медленным.
Да, бюрократия непоколебима, она имеет тенденцию к расширению и осуществляет свою программу действий. Это неизбежно. И раз этот процесс не остановить, то необходимо начинать действовать с  самой верхушки. Если политические лидеры не смогут подать пример обществу, «не подадут пример, поставив более широкие цели выше личных и партийных интересов, тогда в высшей степени невероятно, чтобы кто-нибудь еще стал в чем-нибудь вести себя лучше»[8].  Правда А. Голдсуорти сомневается в таких шагах лидеров. Вместе с тем он продолжает предупреждать: «упадок не является неизбежным, но риск всегда присутствует»[9].  Таким образом, история Рима, по Голдсуорти – это предупреждение Западу о возможной катастрофе. «Подобно Гиббону, трудно не впасть в некоторый пессимизм, прослеживая эту историю», заключает автор. Но, видимо, несмотря на такой мрачноватый настрой всё-таки не теряет надежды своей книгой лишний раз предупредить читателей.

****************

Мы закончили обзор интересной книги А. Голдсуорти. Нужно сказать, что монографии написана живым лёгким языком, изобилует множеством фактов. Голдсуорти анализирует письменные источники приводит много данных об археологических находках. Автор постоянно ссылается на современную литературу по античной истории. Правда цитирует работы англоязычных авторов (не встретил у него ссылок на работы на французском или немецком языках, и, тем более, на русском).
Даны в книге и характеристики многих выдающихся деятелей, при том не только императоров (Марка Аврелия, Диоклетиана, Константина), но и правителей отдельных территорий (таких, как Оденат, Зенобия). С особым увлечением останавливается на описании боевых действий, в т.ч. и штурме городов. Например, осаду персами крепости Дура-Европос. Также часто он останавливается и на описании жизни римской армии, подчёркивая тяжёлые жизненные условия солдат. Любопытны рассуждения Голдсуорти об эпохе Принципата. Автор чётко проследил тенденцию упадка Римской империи. Показаны отличия в той же системе управления Западной и Восточной Римской империи.
Освещены такие проблемы как взаимоотношения Рима и германцев, Рима и Персии, борьба разных течений внутри церкви. Хотя и кратко, но даётся обзор социально-экономической и духовной жизни империи.
Вместе с тем, на наш взгляд, акцентирование внимания только на политической стороне событий делает повествование в какой-то степени однобоким. Голдсуорти с уважением относится к систем созданной Октавианом Августом. Но не совсем ясно, почему произошёл сбой после династии Антонинов. Бегло автор указывает на проблему престолонаследия. Но она была все 200 лет, и почему раньше её решали, а теперь не могли решить? Косвенно также автор говорит на ослабление сенатского корпуса и выдвижение всадничества. Но только ли в этом была причина ослабления системы Антонинов?  
Автор гибель империи сводит к деградации бюрократического аппарата. Но что в основе данной деградации? Нельзя ли говорит и о духовном кризисе империи? О том, что у общества уже не было объединяющей идеи? Полисные ценности явно не подходили для такого огромного пространства. Разного рода языческие культы также не смогли интегрировать империю. С христианством соперничал митраизм, но культ Митры был популярен преимущественно среди солдат и не мог выступить в качестве интегрирующей силы. Что касается самого христианства, то оно на первых порах раздиралось борьбой различных течений, сект. Сам император Константин какое-то время, судя по всему, (и не только он) симпатизировал арианству.
Рим был населён разными народами, и даже где-то с уважением относясь к нему не все они воспринимали себя частью единого римского мира. Тем более что процесс ассимиляции шёл постепенно. Этот момент автор обходит стороной. Кроме того, войны и болезни (о последних автор косвенно упоминает) фактически выкашивали местное население, что приводило к появлению новых людей, в т.ч. и мигрантов, зачастую чуждых римской культуре.
Автор верно подметил, что империя в последние века уже почти не могла управляться одним императором, и стали появляться соправители. Но говоря о расколе империи на Запад и Восток, но не указал ещё на социокультурный компонент. Западные провинции были в основном латиноязычными. Там преобладало сельское население. На Востоке господствовал греческий язык. И там было больше городов в IVV вв. Это в какой-то степени сыграло свою роль в расколе. Говоря о взаимодействии Западной и Восточной империй автор не отметил такой момент, как дипломатические игры Востока, когда он направлял варварские орды на Западную империю.
Таким образом, не все причины гибели Рима проанализированы автором. В какой-то степени его труд – продолжение линии эпохи Просвещения (Ш.Л. Монтескьё) видевшей главную причину гибели Рима именно в деспотии, бюрократическом аппарате. Правда, такие наблюдения просветителей были конъюнктурными, поскольку содержали в себе намёк на Францию того времени, но казали влияние на историческую науку, так как отчасти отражали реальное положение вещей.
Однако в целом перед нами интересное исследование, дающее представление об одной из самых драматичных эпох в истории Европы, а также наводящее на размышления, и позволяющее сделать уроки из знакомства с римской историей.



[1] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 648.
[2] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 650.
[3]  Голдсуорти А. Указ. соч. С. 658.
[4] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 660.
[5] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 661.
[6] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 661.
[7] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 661.
[8] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 673.
[9] Голдсуорти А. Указ. соч. С. 673.