November 22nd, 2016

ИЗ Ф. НИЦШЕ

277

— Довольно скверно! Опять старая история! Окончив постройку дома, замечаешь, что при этом незаметно научился кое-чему, что непременно нужно было знать, прежде чем начинать постройку. Вечное несносное «слишком поздно»! — Меланхолия всего законченного !..

http://e-libra.ru/read/347794-po-tu-storonu-dobra-i-zla-prelyudiya-k-filosofii-budushego.html

ИЗ Ф. НИЦШЕ

279

Люди глубокой скорби выдают себя, когда бывают счастливы: они так хватаются за счастье, будто хотят задавить и задушить его из ревности, — ах, они слишком хорошо знают, что оно сбежит от них!

ИЗ Ф. НИЦШЕ

285

Величайшие события и мысли — а величайшие мысли суть величайшие события — постигаются позже всего: поколения современников таких событий не переживают их — жизнь их протекает в стороне. Здесь происходит то же, что и в царстве звёзд. Свет самых далёких звёзд доходит до людей позже всего, а пока он ещё не дошёл, человек отрицает , что там есть звёзды. «Сколько веков нужно гению, чтобы его поняли?» — это тоже масштаб, с помощью которого можно создать ранговый порядок и этикет — для гения и звезды.

ИЗ Ф. НИЦШЕ

290

Каждый глубокий мыслитель больше боится быть понятым, чем непонятым. — В последнем случае, быть может, страдает его тщеславие, в первом же — его сердце, его сочувствие, которое постоянно твердит: «ах, зачем вы хотите, чтобы и вам было так же тяжело, как мне?»

ИЗ Ф. НИЦШЕ

292

Философ: это человек, который постоянно переживает необыкновенные вещи, видит, слышит, подозревает их, надеется на них, грезит о них; которого его собственные мысли настигают будто бы извне, будто сверху и снизу, как его рода события и грозовые разряды; который, быть может, сам представляет собою грозовую тучу, чреватую новыми молниями; это роковой человек, вокруг которого постоянно что-то погромыхивает, рокочет, потрескивает и происходит всякая жуть. Философ: ах, это существо, зачастую убегающее от самого себя, зачастую боящееся себя, — но слишком любопытное, чтобы вновь и вновь не «приходить в себя», не возвращаться к себе.

http://e-libra.ru/read/347794-po-tu-storonu-dobra-i-zla-prelyudiya-k-filosofii-budushego.html

БОРЬА МЕЖДУ ЭОНИЧЕСКИМИ АРХЕТИПАМИ

Борьба между сменяющими друг друга эоническими архетипами нигде не проходит без крайне болезненных потрясений. В Европе она привела к Тридцатилетней войне, в России - к большевизму. В Европе она приняла облик религиозных войн; в России сначала проявилась в виде национальной проблемы: "Россия и Европа". Но и тут она вскоре тоже приняла религиозный характер: восточное христианство или западное безбожие? И в Тридцатилетней войне, и в большевизме речь идет о решении одного и того же спора - противоречия между прометеевским и готическим мироощущением. ВедЬ и большевизм начал свою борьбу с протеста. Так, с опозда­нием и зачастую в гротескной форме, он перенял насле­дие протестантизма. То, что на Западе началось с Люте­ра, на Востоке должно было закончиться Лениным. (Про­межуточными звеньями цепи были Кант, Гегель122 и Маркс.) — Но каждый раз, как только прометеевская волна заливала Россию, ее народ немедленно, инстинк­тивно чувствовал, в чем дело. Он называл антихристом Петра I; антихристом он называл Наполеона, якобинца, сына революции; царством антихриста называют совет­ское государство русские, оставшиеся верными Церкви.
Большевики тоже чувствуют эту внутреннюю связь с прометеевской эпохой. Они проявляют большую симпа­тию к Петру I, заслуги которого описываются в учебни­ках и обильно восхваляются в советском фильме о Петре; большевики чувствуют свое родство и с якобинцами. (Одному из современнейших русских линкоров дали имя "Марат".) То есть они знают, в чьих рядах находятся.
Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/istoriya-russkoy-dushi-97671.html

ПРОМЕТЕЕВСКОЕ МИРООЩУЩЕНИЕ И РОССИЯ

Прометеевское мироощущение нашло себе в север­ных странах благоприятную почву, на которой оно пусти­ло ростки, распространяясь оттуда дальше. Русский же человек, совершенно иной в своей основе, оказывал это­му сопротивление всей своей внутренней сутью, восста­вая против новых идеалов даже тогда, когда ему каза­лось, что он им отдавался. Он усваивал их только в порядке фальсификации. Вероятно, большевизм является последней грандиозной, обреченной на провал попыткой насильственно насадить на русской почве прометеевские фантомы. Русский с его живым чувством Вселенной, постоянно влекомый к бесконечному при виде своих бескрайних степей, никогда не будет созвучен прометеев­ской культуре, проникнутой "точечным чувством" и на­правленной на автономию человеческой особи или, что одно и то же, - на сокрушение Богов. Чем бесцеремон­нее был напор новых сил, тем яростнее и болезненнее становилась конвульсивная реакция гармонически настро­енной древнерусской души. Мучительно сгибалась она от раздвоения между мощью русского ландшафта и духом новой эпохи. Все отчаяннее противилась она новому архетипу. С эпохи Петра I русская культура развивалась в чуждых ей формах, которые не вырастали органически из русской сущности, а были ей навязаны насильно. Это привело к псевдоморфозе культуры. Результатом стал душевный надлом, отмечаемый почти во всех проявлениях жизни последних поколений; та русская болезнь души, от которой сегодня - по крайней мере косвенно, в виде самозащиты - лихорадит все народы земли. Это - пароксизм всемирно-исторического масштаба.

Шубарт В. Европа и душа Востока.

http://bib.social/obschaya-filosofiya/istoriya-russkoy-dushi-97671.html

ГАРМОНИЧЕСКОЕ МИРООЩУЩЕНИЕ

Гармоническое мироощущение гораздо уязвимее лю­бого другого. Только избранному человеческому типу дано видеть гармонию мира, несмотря на наполняющие его страдания, пороки и несправедливости. Такую картину мира дольше всех, пожалуй, смогли сохранить китайцы. Когда же она начинает колебаться, человеческая душа видит два пути спасения. Она либо аскетически отстра­няется от этого бренного мира, либо стремится создать вокруг себя врожденную гармонию и становится мессиан­ской. Аскетическим путем шел эллинизм. Он вылился в мрачную религию искупления неоплатонизма, в которой уже не узнать гомеровской ясности раннего греческого периода.
Духовность постготической Европы также часто принимала аскетические черты, отворачиваясь от вещественного мира. У русских такая установка наблюдается лишь в виде исключения. К ней был очень склонен Ско­ворода124 (1722-1794). Точнее всего его можно характери­зовать эпитафией, которую он просил высечь на своем надгробье: «Мир ловил меня, но не поймал». Аскетичен русский монах. Он гораздо ближе буддийскому бикше, чем монаху римско-католической Церкви. Он ищет одиночества для обретения себя, а не служения миру.
И если он все же вызывает у православных большее уважение, чем русский священник или монах в западном христианстве, то из этого следует заключить, что русская душа не чужда аскетическим наклонностям. Но эти наклонности не типичны для современного русского человека. Типичной установкой, с которой он реагирует на прометеевские идеалы, является мессианство. — Развитие русской души последнего времени отмечено все более мучительным страданием из-за возрастающего противоречия между врожденной гармоничностью и внешним напором дисгармоничной прометеевской культуры. Так, готическая картина мира, в которой нераздельно перепле­тались преходящее и непреходящее, уступает место метафизическому дуализму, разрывающему два этих начала.
В ясных очертаниях он просматривается уже у Сковороды, перерастая в потрясающий эпос противоборства двух миров у Достоевского. При этом для русского человека характерно то, что он делает акцент на потустороннем мире даже тогда, когда он его в своем сознании отрицает или думает, что отрицает, ь этом ощущении неразрывной связи с вечностью он - полностью азиат. Его неудовлетворенность миром - лишь негативное выраже­ние того, что он - по выражению Достоевского - носит в душе свой более чистый образ, нежели другие народы, а именно - образ Спасителя. Недовольство и удивление, с каковыми он взирает на мир, показывают лишь степень его охваченности и взволнованности божественным.
В Нем издревле живет и действует меркнущий на глазах образ божественной гармонии, и чем больше ему не хватает ее вокруг себя, тем настойчивее пытается он восстановить это утраченное в окружающем мире. Он хочет преобразовать дисгармоничный внешний мир по внутреннему небесному образу. А это и есть основная черта мессианского человека. Последнее его слово не чистая посюсторонность, как у прометеевского человека, а Царство Божие.
Он любит этот мир не ради его самого, а ради выяв­ления в нем Божественного мира Он ценит этот мир лишь постольку, поскольку видит в нем исходный материал для осуществления своей миссии. Мессианизм и есть осознан­ное собственное призвание. То, что гармоничный человек видит вокруг себя уже осуществленным, мессианский - должен еще только осуществить. Поэтому он активнее человека гармоничного и тем более - аскетического.



Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/istoriya-russkoy-dushi-97671.html

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О МЕССИАНСКОМ ЖИЗНЕОЩУЩЕНИИ РОССИЯН

Мессианское жизнеощущение не позволяет русскому человеку довольствоваться простым познанием истины. Оно побуждает его также жить согласно этой истине, осуществляя более высокий порядок в более низком. Русский ищет не знания, а жизни в форме познания. Поэтому для него только жизнь в согласии с Божьей волей является правильным путем к богопознанию. «Нельзя склоняться перед христианской истиной и в то же время смиряться с антихристианской действительно­стью как с чем-то вечно неизменным и неизбежным» (Соловьев). Русскому человеку чуждо трусливое отрицание духа, и оно ему нестерпимо, когда он с этим встречает­ся. Сколь многие из русских поэтов заплатили темницей за свои умонастроения! Каждый сам подает пример тому, чему он учит. В русской литературе нет ничего, подобного Шопенгауэру, который как человек был гур­маном и щеголем, а как мыслитель рекомендовал воздер­жание от земных благ. Русский послушен голосу совести, он исповедует его и жертвует собой. Когда в 1881 году Александр II пал жертвой покушения, Толстой и Соло­вьев, независимо друг от друга, выступили за поми­лование убийцы.
Соловьев, ему было тогда 28 лет, лишился кафедры и средств к существованию и умер преждевременной смер­тью, износившись от своей беспокойной жизни. Вот это по-русски! Русский не выносит расхождения между исти­ной и действительностью. Примечательно, что в русском языке для двух этих понятий существует одно и то же слово - правда. В своем редком двойном смысле оно означает то, что есть, и то, что должно быть. Русский не может жить иначе, как, не задумываясь, вносить элемен­ты высшего порядка в вещественный мир, даже если этот мир их отторгает. В конечном счете, земное при­носится в жертву идее. — Сугубо мессианским предстает и более позднее русское христианство. Вершина его требований - построение царства Божия на земле.
В этом процессе, который являет собой одновременно осу­ществление Божественного и освящение мира, снова сливаются воедино вечное и временное. Тем самым снимается напряженность между двумя мирами. Это мысль о christificatio129, которую высказал Ленау*30 (тоже славянин!) в поэме "Альбигойцы": «В полной мере Христос на земле нам еще не являлся, Божий образ Его в человеке еще предстоит завершить».

Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/istoriya-russkoy-dushi-97671.html