November 16th, 2016

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О ПРОМЕТЕЕВСКОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Чем бесцеремоннее утверждался прометеевский архе­тип, тем здоровее, производительнее и банальней стано­вился человек: возрастающее трудолюбие при ослабевающей духовности, в конечном счете он становился прусса­ком или англосаксом. Духовные науки отошли на задний план, их представители были низведены до роли безмол­вных наблюдателей, утративших какое бы то ни было практическое влияние. Из-за этого в духовности, особен­но в немецкоязычных странах, появилась аскетическая черта, нечто мечтательное, отчужденное от действитель­ности. Наметившийся в период Реформации разрыв между внутренним миром и светским стал ощущаться еще болезненнее.
Прометеевский человек изо всех сил старается исклю­чить из жизни случай и чудо, разложить иррациональное на осязаемые величины, вырвать у природы ее тайны и тем самым подчинить себе мир. Поэтому он и смотрит на мир как на вычислимый механический предмет, кото­рый можно присвоить, решить, подобно арифметической задаче; которым можно управлять, как машиной, руково­дить, как организацией, - но уже не как на тайну, перед коей молчат. Поэтому прометеевский человек так ценит технику и так презирает религию, в его властных глазах религиозное познание низводится до самой низкой сту­пеньки знания, из презренного примитивизма которой постепенно выкристаллизовалось сначала метафизическое, а потом и позититивно-техническое мышление. (Таков Гоббс с его естественным порядком наук, позже - Конт с его законом трех стадий развития.)
Грядущие  века едва ли поймут то, что когда-то жили поколения, которые не только не видели в понятии о Боге величайшее достижение человеческой мысли, но даже стыдились его, а в наступлении атеизма видели процесс духовного раскрепощения. Казалось бы, чем дальше во Вселенную проникает духовный взор человека, тем глубже должно быть его благоговение перед ней. Особенно открытие Коперника должно было бы настроить Европу на сми­ренный лад. Но вместо того, чтобы осознать свою малость перед грандиозностью открытия, она воспрянула, преисполненная гордыни, - это доказательство того, что человеческие суждения следуют не правилам логики, а всплывают со дна темных, невидимых источников, которые и определяют характер эпохи.
Вместе с религией разрушаются социальные ступени и связи. С тех пор, как Французская революция разруши­ла прежний сословный порядок, был открыт путь либе­рализму. Лозунг "laisser faire, laisser passer" - это не воз­врат к метафизическому восприятию сущности вещей, не страх перед вмешательством человека в ход событий; наоборот: это снятие запрета с противоборства нещадно конкурирующих друг с другом индивидов, характерное для далеко зашедшей стадии разложения общества, -неизбежное следствие "точечного" чувства. Там, где оно утверждается с особым рвением, в конечном счете требу­ется государство насилия, в котором человеческая масса ищет спасения от хаоса.
Что бы ни стало определяющим в судьбе европейца -экономика, политика или техника, - в любом случае только не божественно-духовное. Он утратил духовное отношение к жизни. Склонный к материальной власти, он подчинился земным силам и стал рабом материи. В таком обличье он и предстает перед нами. Таким, какой он сегодня есть, мы вызываем его на свой суд. Мы не можем принять его самооправдания ссылкой на готичес­кое наследство, которое он же с презрением отбросил. Сегодня в Европе живет прометеевский человек - и никакой другой. Его, неприкрытого мантией готики, а не его предков, противопоставляем мы русскому человеку.


Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/mir-zapada-mir-vostoka-osnovnyie-tendentsii-97670.html