November 14th, 2016

200 лучших книг по версии BBC

Любой список литературы условен. Но такие списки полезны т.к. помогают читателю ориентироваться в безбрежном океане мировой литературы.
http://www.100bestbooks.ru/show_rating.php?id=2

200 лучших книг по версии BBC. В составлении списка BBC принимали участие зрители телеканала,
отправляя свои sms-ки и голосуя через интернет. Список был опубликован в апреле 2003 года.

1. Властелин колец,
2. Гордость и предубеждение,
3. Темные начала,
4. Автостопом по Галактике,
5. Гарри Поттер и кубок огня,
6. Убить пересмешника,
7. Винни-Пух и все-все-все,
8. 1984,
9. Лев, ведьма и платяной шкаф,
11. Уловка-22,
12. Грозовой перевал,
13. Пение птиц,
14. Ребекка,
15. Над пропастью во ржи,
16. Ветер в ивах,
17. Большие надежды,
18. Маленькие женщины,
19. Мандолина капитана Корелли,
20. Война и мир,
21. Унесенные ветром,
22. Гарри Поттер и Философский камень,
23. Гарри Поттер и тайная комната,
24. Гарри Поттер и узник Азкабана,
25. Хоббит,
26. Тэсс из рода д’Эрбервиллей,
27. Миддлмарч,
28. Молитва об Оуэне Мини,
29. Гроздья гнева,
30. Приключения Алисы в стране чудес,
31. Дневник Трейси Бикер,
32. Сто лет одиночества,
33. Столпы Земли,
34. Дэвид Копперфильд,
35. Чарли и шоколадная фабрика,
36. Остров сокровищ,
37. Город как Элис,
38. Доводы рассудка,
39. Дюна,
40. Эмма,
41. Энн из Грин-Гейблс,
42. Уотершипские холмы (Обитатели холмов),
43. Великий Гэтсби,
44. Граф Монте-Кристо,
45. Возвращение в Брайдсхед,
46. Скотный двор (Ферма),
47. Рождественская песнь в прозе,
48. Вдали от обезумевшей толпы,
49. Спокойной ночи, мистер Том,
50. Семейная реликвия/Искатели раковин,
51. Тайный сад/Сокровенное место,
52. О мышах и людях,
53. Противостояние,
54. Анна Каренина,
55. Подходящий жених,
56. БДВ, или Большой и Добрый Великан,
57. Ласточки и амазонки,
58. Черный красавчик,
59. Артемис Фаул,
60. Преступление и наказание,
61. Крестики-нолики,
62. Мемуары гейши,
63. Повесть о двух городах,
64. Поющие в терновнике,
65. Мор, ученик Смерти,
66. Далекое волшебное дерево/Тайна волшебного дерева,
67. Волхв,
68. Добрые предзнаменования,
69. Стража! Стража!, Терри Пратчетт
70. Повелитель мух,
71. Парфюмер,
72. Филантропы в рваных штанах,
73. Ночная стража,
74. Матильда,
75. Дневник Бриджит Джонс,
76. Тайная история,
77. Женщина в белом,
78. Улисс,
79. Холодный дом,
80. Двойняшки,
81. Семейство Твит/The Twits,
82. Я захватила замок,
83. Дыры/Отверстия/Колодцы,
84. Горменгаст,
85. Бог мелочей,
86. Вики-ангел,
87. О дивный новый мир,
88. Неуютная ферма,
89. Чародей/Волшебник,
90. В дороге,
91. Крестный отец,
92. Клан пещерного медведя,
93. Цвет волшебства,
94. Алхимик,
95. Кэтрин,
96. Каин и Авель,
97. Любовь во время холеры,
98. Влюбленные девчонки,
99. Дневники принцессы,
100. Дети полуночи,
101. Трое в лодке, не считая собаки,
102. Малые Боги,
103. Пляж,
104. Дракула,
105. Точка отсчета/Белый пик,
106. Записки Пиквикского клуба,
107. Громобой,
108. Осиная фабрика,
109. День шакала,
110. Разрисованная мама,
111. Джуд Незаметный,
112. Тайный дневник Адриана Моула, 13 лет,
113. Жестокое море,
114. Отверженные,
115. Мэр Кэстербриджа,
116. Рискованные игры,
117. Плохие девчонки,
118. Портрет Дориана Грея,
119. Сегун,
120. День Триффидов,
121. Лола Роза,
122. Ярмарка тщеславия,
123. Сага о Форсайтах,
124. Дом из листьев,
125. Библия ядовитого леса,
126. Мрачный жнец,
127. Ангус, ремни и конкретные обжимашки,
128. Собака Баскервиллей,
129. Одержимость/Обладать,
130. Мастер и Маргарита,
131. Рассказы служанки,
132. Дэнни - чемпион мира,
133. К востоку от рая,
134. Лечение Джорджа Марвелуса,
135. Вещие сестрички,
136. Цвет лиловых полей/Цвет пурпура,
137. Санта-Хрякус,
138. 39 ступеней,
139. Девчонки в слезах,
140. Вечеринка с ночевкой,
141. На Западном фронте без перемен,
142. В хранилищах музея,
143. Высокая верность/Hi-Fi,
144. Оно,
145. Джеймс и гигантский персик,
146. Зеленая миля,
147. Мотылек,
148. К оружию!,
149. Хозяин морей,
150. Ключ скелета,
151. Роковая музыка/Соул - музыка для души,
152. Вор времени,
153. Пятый слон,
154. Искупление/Расплата,
155. Секреты,
156. Серебряный меч,
157. Пролетая над гнездом кукушки,
158. Сердце тьмы,
159. Ким,
160. Вышивка крестиком/Чужестранка,
161. Моби Дик,
162. Речной бог/Божество реки,
163. Закатная песня/Песнь заката,
164. Корабельные новости,
165. Мир глазами Гарпа/Мир по Гарпу,
166. Лорна Дун,
167. Девчонки гуляют допоздна,
168. Далекие шатры,
169. Ведьмы,
170. Паутина Шарлотты,
171. Франкенштейн,
172. Они играли на траве,
173. Старик и море,
174. Имя розы,
175. Мир Софи,
176. Дитя из мусорного ящика,
177. Фантастический мистер Фокс,
178. Лолита,
179. Чайка по имени Джонатан Ливингстон,
180. Маленький принц,
181. Дитя из чемодана,
182. Оливер Твист,
183. Сила единства,
184. Сайлас Марнер,
185. Американский психопат,
186. Ничейный дневник,
187. На игле,
188. Мурашки/Ужастики,
189. Гейди/Хайди,
190. Сыновья и любовники,
191. Невыносимая легкость бытия,
192. Мужчина и мальчик,
193. Истина,
194. Война миров,
195. Заклинатель лошадей,
196. Отличное равновесие/Хрупкое равновесие,
197. Ведьмы переходят границы,
198. Король былого и грядущего,
199. Очень голодная гусеница,
200. Цветы на чердаке,

А.С. ПАНАРИН ОБ АМЕРИКАНСКОМ ГЛОБАЛИЗМЕ

В этой связи возникает решающий вопрос: чем выступает для остального мира процесс внутренней демократизации и процветания Америки: игрой с нейтральным результатом, с положительной суммой или — с отрицательной суммой? Не покупаются ли выигрыши Америки ценой соответствующего проигрыша других народов и континентов? Варианты ответа на этот вопрос прямо затрагивают статус той общественной формации, с которой США отождествляют себя и которую они сегодня усиленно навязывают всему миру.
Причем в данном случае под формацией я имею в виду не столько социально-экономическое устройство, основанное на частном предпринимательстве, сколько культурно-антропологическое понятие, характеризующее доминирующий человеческий тип. Америка все положила на одну чашу весов; этой чашей является индивидуалистическая мораль безграничного успеха. Реализация основных принципов этой морали, воплощающих «американскую мечту», имеет два ограничения.
Об одном из них давно предупреждали нравственно чуткие аналитики как из консервативного, так и из левого лагеря. Речь идет о нравственных ограничениях, которые безграничный индивидуалистический эгоизм отнюдь не намерен терпеть. Между двумя моделями: обществом, подчиненным нравственным нормам, и обществом, где действует закон джунглей, — он непременно выберет последнюю модель, обрекая цивилизацию на поражение перед варварством.
Второе ограничение было осознано совсем недавно, и связано оно с открытием экологических «пределов роста». Пределы роста лишают прогресс важнейшей демократической легитимации, связанной с тем, что он призван служить всем. Перед лицом указанных пределов американская модель «общества массового благосостояния» выступает уже не как универсальная, а, напротив, как исключительная. Вопрос в том, готова ли Америка отказаться от своей социокультурной доминанты — «американской мечты» о безграничном успехе, ждущем каждого американца в условиях, когда эта мечта из демократически-универсальной превращается в мечту «избранного народа»?
Как пишет И. Валлерстайн, «по мере того как мы будем уходить от ущемления прав внутри государства, под угрозой окажется равноправие на мировом уровне. Возможно, что впервые в истории Америка перестанет быть полурабской и полусвободной. В то же время весь остальной мир окажется в еще более выраженной форме поделен на свободную и рабскую половины. Если с 1945 по 1990 год для поддержания высокого уровня дохода 10 процентов нашего населения нам приходилось усиливать эксплуатацию других 50 процентов, вообразите, что понадобится для поддержания 90 процентов нашего населения на довольно высоком уровне дохода! Потребуется еще большая эксплуатация, и это наверняка будет эксплуатация народов «третьего мира».
Итак, «пределы роста» открывают нам нечто совершенно неожиданное с точки зрения стандартов либерально-демократического мышления. Именно: чтобы оставаться внутри себя демократически открытым и процветающим обществом, подтверждающим ожидания морали успеха, США неизбежно предстоит превратиться в завоевательное империалистическое общество, готовое прибрать к рукам ресурсы остального мира, а сопротивление последнего подавить силой. Это возвращает историю Запада к старой модели императорского Рима, который мог выполнять обещания перед своим плебсом и гасить его недовольство только путем новых имперских захватов и переделов мира. Именно поэтому окончание «холодной войны», вместо того чтобы стать основанием демилитаризации Америки и отказа от силовых методов в политике, стало отправной точкой глобального проекта овладения миром.
Панарин А.С. Искушение глобализмом.
http://fanread.ru/book/6935857/?page=19

А.С. ПАНАРИН О МИЛИТАРИСТСКОМ ПОТЕНЦИАЛЕ США

О «демократическом потенциале» Америки современная либеральная пропаганда сказала предостаточно. Пора поговорить о ее глобальном милитаристском потенциале, об истоках и основаниях ее нынешнего наступления на мир, предпринятого под знаком «однополярности».

Во-первых, никуда не делся потенциал расовой ненависти и нетерпимости, в свое время мобилизованный сначала для очищения американского континента от краснокожих, а затем — для поддержания дисциплины среди негров и других находящихся на подозрении этнических меньшинств. Теперь этот потенциал, кажется, решено обратить вовне — на реализацию глобальной миссии Америки в мире, «вся беда которого в том, что в нем так много иностранцев», а точнее — народов с «неправильным менталитетом». Этот прием вытеснения агрессивного социокультурного потенциала во внешнюю среду принадлежит к очень старым, описанным культурными антропологами способам внутренней стабилизации пассионарного социума.

Во-вторых, «общество на марше» не может позволить себе роскошь критической рефлексии и внутренних сомнений. Кодекс строителя однополярного мира предполагает нерассуждающую веру в безусловное превосходство Америки над всеми остальными обществами и ее право «воспитывать» мир.

Соответствующий комплекс превосходства и мессианского призвания не нов в истории Америки: он относится к числу образующих факторов этой новой цивилизации. «Я всегда с почтительным изумлением размышляю о заселении Америки, — писал Джон Адаме в 1765 году, — как о начале великого плана и промысла Всевышнего, имеющего целью просвещение и освобождение порабощенной части человечества».

Американские литературные классики разделяли этот энтузиазм политических классиков. «Мы, американцы, — писал юный Герман Мелвилл, — особые, избранные люди, мы — Израиль нашего времени; мы несем ковчег свобод миру… Бог предопределил, а человечество ожидает, что мы свершим нечто великое… Остальные нации должны вскоре оказаться позади нас…».

Сегодня тем, которые с такой настойчивостью изобличают архаичный комплекс мессианства в русской политической культуре, нашедший отражение в формуле «Москва — Третий Рим», полезно было бы иногда вспоминать о том, что мессианистские притязания отнюдь не являются монополией российского традиционалистского сознания. Современный мессианизм связан не с воспоминаниями о Золотом веке, а с культом современности, вступающей в «последний бой» со всеми мировыми пережитками. Американский милитаризм, в отличие от милитаризма традиционного, выступает не столько в этатистской форме, сколько в повседневных проявлениях имперского гражданского общества, в чем-то напоминающего древнеримское.

Социал-дарвинистские джунгли, где освобожденные от моральных предрассудков «джентльмены удачи» непрерывно ведут свою «войну всех против всех», порождают милитаристскую гражданскую психологию. Подобное перераспределение милитаристской энергии с государственного уровня, где она находит концентрированное выражение в профессиональных установках военной касты и примыкающих к ней групп, на гражданский уровень милитаризованной повседневности мы сегодня наблюдаем в России.

Панарин А.С. Искушение глобализмом.
http://fanread.ru/book/6935857/?page=19

А.С. ПАНАРИН ОБ АМЕРИКАНСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Среди этого избранного для мирового господства народа и философствующий скептик, и романтический поэт с печальными глазами оказываются столь же неуместными, как в тоталитарной утопии Платона, изгнавшего поэтов и драматургов из своего идеального государства. Языческий культ тела, отраженный в массовом пристрастии к джазу и к спорту, обязательный оптимизм, запрет на интравертную самоуглубленность, отвращающую от внешнего активизма и погони за успехом, подозрительное отношение к социальной сострадательности и к социальной политике, плодящей слабых и неприспособленных, — вот черты гражданского милитаризма, резко усилившегося в американском обществе после неоконсервативного переворота 80-х годов.
В Америке издавна республиканская идея, связанная с «демократией свободы» и культом индивидуалистической самореализации, преобладала над демократической идеей, связанной с «демократией равенства» и заботой о социально незащищенных. Ибо незащищенные и неприспособленные всегда рассматривались как отягощающий балласт общества, находящегося на марше и претендующего на избранность. Если европейские континентальные утопии имели в виду новый строй, в котором бедные возьмут реванш над богатыми, то американская утопия скорее ориентируется на новый народ, в конечном счете выдавивший из себя всех незадачливых и неприспособленных, образующих социальную базу государственного патернализма. Американский конституционализм, как и американская политическая культура в целом, опирается на постулаты естественного права. Но уже Платон сформулировал постулат этого права в духе внутреннего расизма: «Сильный повелевает слабым и стоит выше слабого» (диалог «Горгий», 483).
Доминирование фарисейского законничества, охраняющего право собственности как право сильного, над духом благодати, осеняющей всех «нищих духом», своеобразным образом отделяет американское общество от христианской традиции. Неверующие в Америке больше напоминают «веселящихся телом» язычников, чем интеллектуальных вольнодумцев и скептиков; что касается верующих, их менталитет больше тяготеет к ветхозаветной нетерпимости и морали избранного народа, чем к новозаветному универсализму, предпочитающему христианское смирение и покаяние духу первородства и избранничества. Это тонко подметил признанный бытописатель Америки М. Лернер «Как почитатели Библии, американцы усвоили многие предрассудки древнееврейского общества, из которого вышли иудаизм и христианство»16.
Панарин А.С. Искушение глобализмом.
http://fanread.ru/book/6935857/?page=19

А.С. ПАНАРИН ОБ ЭМИГРАНТСКОМ КОМПЛЕКСЕ АМЕРИКАНЦЕВ

Соединенные Штаты были основаны эмигрантами. И комплекс эмигрантского сознания до сих пор пронизывает американскую политическую культуру, подпитываясь в ходе очередной эмигрантской волны. Свой прежний дом так просто не покидают. Для этого нужны особые экономические, политические или идейные основания. Эмигрантское сознание полно обиды, тоски и ненависти к прошлому, а также эйфорических надежд и жажды реванша. Это сочетание обиды и ненависти к оставленному старому миру (континенту) с верой в новую обетованную землю — важнейший из архетипов американского сознания.
Как пишет М. Лернер: «Философия американского представления о мире такова: Америка — это Новый Свет, тогда как весь остальной мир, помимо Америки, — это Старый Свет… Это ставит американцев в исключительное положение людей, верных природе, что может послужить оправданием вмешательству в дела мира, равно как и основанием для изоляции Америки от мира, запутавшегося в безнадежных раздорах. Таким образом, роль Америки как нации-отшельницы и ее роль как нации-освободительницы являются родственными импульсами в американской истории и в американском сознании…».
Итак, с одной стороны — яростная обида на оставленную родину предков, с другой — надежда обрести новую родину, где никакие прежние стеснения и предрассудки не помешают стремлению к успеху. Американскому сознанию, таким образом, свойственна не холодная остраненность от остального мира, а полемическая противопоставленность, которая может питать то политику жесткого изоляционизма, то мессианского интервенционизма.
Казалось бы, эмигранты последующих поколений могли избавиться от подобных комплексов и сформировать психологию укорененного народа, со спокойным достоинством относящегося к другим. Но провидению было угодно построить американскую историю как непрерывную череду эмигрантских волн, подпитывающих комплексы неукорененности «нового человека» и психологию отталкивания от Старого Света как от старого мира. Не случайно аналитики отмечают, что самые яростные из американских патриотов — это иммигранты в первом-втором поколениях. Этот горячечный патриотизм питается, с одной стороны, неостывшей обидой на прошлую жизнь и прошлую родину, с другой — стремлением к быстрому признанию на прежнем месте и демонстрациями лояльности. Нередко именно общины новых иммигрантов становятся пропагандистами американского величия и американского милитаризма: мировая мощь Америки воспринимается ими как гарантия того, что старый мир не посмеет вмешаться в их новую судьбу и карьеру.
Таким образом, с самого начала конституирование Америки как страны Нового Света было отмечено манихейским противостоянием остальному миру как погрязшему в грехах. Не страна, возникшая рядом с другими, а новый мир, во всем противостоящий старому, — такова формула американского самосознания.
Панарин А.С. Искушение глобализмом.
http://fanread.ru/book/6935857/?page=17