November 12th, 2016

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О РЕФОРМАЦИИ ЧАСТЬ 1.

По своей важности Реформация - самое выдающееся событие в период 1200-1800 годов, но и самое, заметим, роковое. Она становится началом прометеевской эпохи, она знаменует собою прорыв нового мироощущения, которое я бы назвал "точечным" чувством. Новый чело­век воспринимает в первую очередь не Вселенную и не Бога, а себя, преходящую во времени личность; не цело­стность, а часть, осколок бреннный. Он уже не чувствует себя всего-навсего точкой прохождения вечных сил, а видит себя в центре Вселенной. У каждого теперь "свой" Бог, которому каждый молится в тиши своей каморки. Это новое отношение человека к Богу отражает и новое отношение к Космосу. Нового человека влечет не самоот­речение, а самоутверждение. Он не себя соотносит с миром, а мир с собой. Его основное чувство - боязнь своего одиночества, изначальный страх вместо изначаль­ного доверия. Страх заставляет его везде добиваться господства. Его обуревает воля к власти, но, достигая ее, чувство благоговения он вытесняет гордостью. Только для человека героических культур знание есть сила, а не средство к спасению. Только ему приходит на ум считать основным стремлением всего происходящего - волю к власти. Он взирает на мир как на хаос, который он дол­жен - сначала еще по воле Бога, а потом самовольно -укротить и оформить. Его главные ощущения колеблются между недоверием, страхом и высокомерием. — Чтобы властвовать, он должен разделять. "Divide et impera" – вот девиз всех властолюбцев. Так мир утрачивает свое единство, уступая силам разделения. Там, где человек молится "своему" Богу, Всевышнему угрожает опасность распасться на множество личных божков. Бог теряет признак целостности и, следовательно, перестает быть Богом. — Лютер учил: только частное дело есть религия (для того, чтобы ее спасти). Отсюда - прямой и не очень долгий путь к Марксу. Маркс учил: религия есть только частное дело (для того, чтобы ее унизить). Сначала религию отделяют от целого, а потом подвергают презрению, которое тяготеет над всем изолированным!
Готический человек видел в мире действие вечных преобразующих сил Бога и Его вечную иерархию ценно­стей. В холодных глазах прометеевского человека все формирующие силы сводятся к одной единственной точке - к мыслящему субъекту. Так энтелехии Аристотеля пре­вращаются в категории мышления Канта. И ценности выступают уже не свойствами самих вещей, а лишь тенью, которую человеческие желания отбрасывают на вещи. Так ценности субъективируются. Под давлением этого нового, "точечного" мироощущения изменяется вся картина мира. Со времени Реформации оно утверждается все более безудержно, и только изредка ритм этого про­цесса, в качестве все слабеющего противодействия, нару­шается отзвуками готического архетипа, пока, наконец, в XIX веке остатки чувства всеобщности не растворяются в "точечном" чувстве. Это развитие характеризуется побе­дой изначального страха над изначальным доверием, победой любви к земному над любовью к Богу, идола индивидуализма над идеей братства, принципа частного (специализация) над принципом общего (универсаль­ность), предметного человека (экстравертного) над внут­ренним, духовным (интровертным), активности над созер­цательностью. То, что отделяет прометеевского человека от готического, отделяет его и от русского.
Стремление прометеевского человека к раздробленно­сти, тяга к земному и временному внутренне взаимосвя­заны и взаимообусловлены. В земном мире есть только многообразие и расколотость. Понятие единства и целост­ности исходит из другой области. Удаляясь от него все дальше, человек ломает духовный хребет мира. И мир, лишенный своего метафизического содержания, распа­дается на атомы. Происходит раскол Церкви, Священная Римская Империя дробится на ряд самостоятельных госу­дарств, государство делится на племена и классы, классы - на отдельные индивиды, индивиды - на тело и душу, душа - на рассудок и чувство, плоть - на отдельные клетки. С чудовищной последовательностью идет этот всеразрушающий процесс атомизации. Однако худшим из всего стало разделение Бога и мира. Это нанесло душе Европы глубокую рану. Лютер хотел обновить религию, перенеся ее во внутренний мир человека. Этим он хотел защитить ее от мира, греховность которого он с содроганием познал. Так он отдал общественную жизнь на откуп силам ада. Но этот шаг имел и свои внутренние последствия. Он привел к зарождению "интимности", которая живет под одной крышей со своей противницей "светскостью". В протестантском человеке есть две резко разделенные зоны: одна - для Бога, другая - для мира. Зона божественного постоянно сокращается по мере того, как все больше расширяется зона мирского. Тем самым утрачивается целостность души, точно так же, как и единство социальной жизни. Человек раздваивается между отношением к Богу и отношением к людям. Обе эти установки противоречат и мешают друг другу, ибо нельзя быть попеременно то мистиком, то практиком. Лютер хотел, чтобы пред лицом Бога христианин был раздавлен, полон смирения и сознания неискоренимой греховности своей природы. А в глазах людей, по мне­нию Лютера, человек должен быть горд, деятелен, воинствен, преисполнен мирских радостей. В этом раз­двоенном отношении к Богу и к людям современный европеец похож на того прусского чиновника, который раболепствует перед начальством и высокомерно трети­рует просителей. Здесь-то и недостает именно того, что свойственно русским - душевной потребности изобразить невидимый мир в видимом. Разрыв между интимностью и светскостью стал роковым для всей современной исто­рии духа и особенно в протестантских странах. Он выз­вал глубокие противоречия между жизнью и учением. Этот разрыв не преодолен по сей день, а там, где он исчез, это произошло ценой обмирщения и отказа от внутреннего мира.
Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/mir-zapada-mir-vostoka-osnovnyie-tendentsii-97670.html

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О РЕФОРМАЦИИ. ЧАСТЬ 2.

Было бы в корне неверным считать ответственным за такое развитие только личность Лютера. К такому крайнему выводу может прийти лишь индивидуалисти­ческая историография, придающая чрезмерное значение роли крупной личности. Это свойственно главным обра­зом англосаксам. Однако в общем ходе истории отдель­ная личность есть лишь шахматная фигурка в руках надмирового игрока, который часто столь искусно застав­ляет действующих лиц служить себе, что они этого даже не замечают, полагая, что поступают свободно. Реформа­ция - почти трагический пример такого иррационализма истории и ее парадоксальности.
Лютер вовсе не хотел того, что позже получилось из его учения и его деятель­ности. Во многом он хотел нечто совершенно противоположное: он хотел спасти религию, а положил начало ее разложению. Он замышлял реформу Церкви, а получи­лась ее секуляризация. С Лютером религия отступила в частную жизнь. Возможно, это он еще осознавал. Но того, что это отступление стало началом исхода религии из сердца человека, он не предвидел и не хотел. Он ненавидел римское "рацио", этот "разум-проститутку" -однако положил начало рационализму, автономии мыш­ления! Он ненавидел римский дух, цезаристское порабо­щение души - и в то же время проложил путь наиболее выраженному типу человека-насильника из всех сущест­вовавших. Этот тип намерен поработить не только чело­веческий род, как римляне, но и всю живую и неживую природу - это попытка, на которую до того времени еще никто не дерзал на земле. Лютер хотел уйти от Рима, а получилось, что римский властный дух еще крепче охва­тил северного человека.
С тех пор две силы стали ока­зывать решающее влияние на европейскую душевную жизнь: римская и иудейская. Эти силы родственны между собой; за ними стоят властное жизнеощущение и логика. Обе они регулируют отношение человека к Богу как отношения между должником и кредитором, как договор­ные отношения с точно установленными правами и обя­занностями. Высший принцип тут не любовь, а справед­ливость. Когда папы искали образец для обоснования своего церковного всемогущества, они могли с равным успехом обратиться и к римскому цезарю, и к иудейско­му Иегове. И тот и другой знали, как руководить чело­веческим родом. Этот дух стал господствовать в Европе через Реформацию, в южных странах - через Ренессанс; здесь - через Лютера и Кальвина93, там - через Макиа­велли94. Деяние реформаторов вкратце можно выразить так: они разработали еврейскую часть христианских учений за счет индусских и, эллинских элементов (вот почему евреи, переходя в христианство, предпочитают протестантизм). Ветхий Завет был по меньшей мере уравнен с Новым. Самого Лютера, с его неистовой силой, можно поставить рядом с ветхозаветными пророками. Он не выглядит христианином рядом с Иисусом, и тем более с Иисусом Евангелия от Иоанна. Иудейским духом ды­шит в протестантизме и строгий монотеизм, отвергаю­щий почитание святых католической Церкви как пережи­ток языческого идолопоклонства; и поклонение гневному, суровому еврейскому Богу, о котором Павел с дрожью говорит, что было бы страшно попасть ему в руки; и аб­страктная черта - уважение к слову (проповедь) и враж­дебное отношение к иконе, которое, будучи последовате­льно продуманным, приводит к иконоборчеству.
Деяние Макиавелли состоит в том, что он, применительно к усло­виям своего времени, возобновил идею римского господ­ства. Он ввел в Новое время идею власти и нормы. Его излюбленным выражением было: «Это надо принять как общее правило». От него исходит порочное учение о том, что религия, культура и мораль должны быть подчи­нены государству. Он оценивал их по той пользе, какую они приносят государству. Он вызвал к новой жизни два главных идеала древнего Рима: идеалы цезаря и импе­рии; правителя-деспота и государства-деспотии. Он восхи­щался Чезаре Борджиа95 и советовал учредить новый общественный строй через насилие. Тем самым он был одновременно предтечей Ницше и Маркса, родоначаль­ником фашизма и коммунизма. — Его пагубного влия­ния невозможно переоценить. Через Марло96, Гоббса и Спинозу этот «законченный язычник» оказал решите­льное влияние на Европу. Его имя должно напоминать прежде всего о том, что Ренессанс был возрождением не эллинского, а римского духа. Не случайно он возник на итальянской почве.
Шубарт В. Европа и душа Востока.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/mir-zapada-mir-vostoka-osnovnyie-tendentsii-97670.html