November 7th, 2016

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О ЧЕТЫРЁХ ИСТОРИЧЕСКИХ АРХЕТИПАХ

Персы и иудеи с верной интуицией ограничивали число мировых эпох четырьмя. Действительно, имеются четыре архетипа, которые сменяют друг друга и в зави­симости от своего доминирования создают гармоничного, героического, аскетического и мессианского человека. Они отличаются друг от друга той жизненной установкой, которую люди принимают по отношению ко Вселенной. Гармоничный человек воспринимает Вселенную как космос, одушевленный внутренней гармонией и не подлежащий человеческому управлению или упорядочению, а дол­женствующий быть лишь созерцаемым и любимым. Здесь нет и мысли об эволюции, а лишь полный покой - мир достиг своей цели. Так чувствовали гомеровские греки, китайцы эпохи Кун-цзы11, христиане времен готики.
Героический человек видит в мире хаос, который он-то и должен упорядочить своей преобразующей силой. Здесь все в движении. Миру ставятся цели, определяемые самим человеком. Так чувствуют древний Рим, романские и германские народы Нового времени. Аскетический человек переносит бытие как заблуждение, от которого он пытается скрыться в мистической сути вещей. Он покидает этот мир без надежды и без желания улуч­шить его. Так чувствуют индусы и греки-неоплатоники.
Наконец, мессианский*2 человек чувствует себя призван­ным создать на земле более возвышенный, божествен­ный порядок, образ которого он скрыто носит в себе. Он стремится создать вокруг себя ту гармонию, которую чувствует в себе. Так чувствуют первые христиане и большинство славян. Эти четыре архетипа можно опреде­лить следующими ключевыми положениями: согласие с миром, господство над миром, бегство от мира и освя­щение мира. — Гармоничный человек живет в мире и со всем миром, связанный с ним в одно целое. Аскети­ческий человек отвращается от мира. Героический и мессианский вступают с ним в противоборство. Первый -из желания полноты своей власти, второй - во имя и по воле Бога. Гармоничный и аскетичный человек - статич­ны, два других - динамичны. Гармоничный человек счи­тает замысел истории исполненным, аскетический - иск­лючает даже возможность когда-либо увидеть это испол­нение. Оба они не предъявляют своему времени никаких требований. В противоположность этому, героический человек и мессианский хотят видеть мир иным, чем тот, который им представляется. Это волнует их и понуждает к напряжению всех сил. Поэтому их эпохи активнее и динамичнее других. — Картины мира у гармоничного и мессианского человека родственны между собой. Однако то, что первый воспринимает как данность, другой видит лишь как дальнюю цель. Для обоих, однако, мир - как возлюбленная, которой они отдаются, чтобы соединиться с нею. В отличие от них, героический человек смотрит на мир как на рабыню, которую он попирает ногой; аскетический же человек - как на искусительницу, кото­рой следует избегать. Героический человек не взывает смиренно к небу, а полный жажды власти, злыми, враж­дебными глазами смотрит вниз, на землю. По самому существу своему он все дальше и дальше удаляется от Бога, все глубже и глубже уходит в материальный мир. Секуляризация - его судьба; героизм - его жизнеощуще­ние; трагизм - его конец. — Мессианского человека вдох­новляет не воля к власти, а настроенность к примирению противоречий и к любви. Он не разделяет, чтобы властвовать, а стремится к соединяю разобщенного. Им движет не чувство подозрения и ненависти, а чувство глубокого доверия к сущности вещей. Он видит в людях не врагов, а братьев; в мире - не добычу, на которую надо набрасываться, а хрупкую материю, которую надо спасти и освятить. Им движет чувство некоей космичес­кой взволнованности. Он исходит из ощущения целост­ности, которую он носит в себе и которую пытается восстановить в окружающем расколотом мире. Его не покидает тоска по всеобъемлющему и стремление сделать его осязаемым.

Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 2014.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/poslednyaya-problema-zapada-ritmika-mirovoy-97667.html

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О "МЕЖДУВРЕМЕНЬЕ"

История представляет собой наиболее захватывающую картину как раз в тот момент, когда одна эпоха мерк­нет, а за ней начинают проступать очертания новой; когда линия ритмической волны меняет свое направле­ние; когда волна, достигнув низшей точки, прекращает движение вниз и начинает подъем на новый гребень.

Это - не что иное как междувремеиье, апокалипсические моменты в жизни человечества. С ними приходит ощу­щение разрыва со всем прежним, хотя на самом деле происходит лишь вытеснение старого архетипа новым. Но переживание контраста между сегодня и вчера столь сильно, что человек смотрит на происходящее, повторяв­шееся и прежде бесчисленное множество раз, как на исключительный случай истории. Так появляются учения о делении истории на две части, особенно это свойст­венно религиям; их зарождение - это, как правило, прелюдия к целой эпохе. При этом на прошлое смотрят как на ошибку, в лучшем случае как на начало процесса, а в будущем ищут смысла и оправдания, в том числе и прошлого.

Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 2016.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/poslednyaya-problema-zapada-ritmika-mirovoy-97667.html

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ ОБ ОСНОВНЫХ ФАКТОРАХ МИРОВОЙ ИСТОРИИ

Есть два фактора, определяю­щие человеческую историю: постоянная власть земли и переменная власть эонических архетипов. Взаимодействие и противоборство этих двух противоположных принципов -земного и духовного, борьба между архетипами, сменяю­щими друг друга, определяют как содержание судеб челове­ческой культуры, так и трудность ее научного объяснения.
Смена эпох исключает возможность формирования стойких черт национального характера. Есть только отде­льные национальные свойства, а именно - связанные с силами земли. Проявляются они с разной силой - в зави­симости от того, с каким эоническим типом они совпада­ют. Также и способ, которым человек приноравливается к ландшафту и к его воздействию - доверяясь ли ему или абстрагируясь от него, - есть характерная черта эпохи. Поэтому даже постоянные свойства нации порою неустойчивы в интенсивности своего проявления. Они могут доминировать в общем духовном облике народа, а могут и затеняться другими свойствами так сильно, что становятся едва различимыми.
Когда постоянные черты нации совпадают с осново­полагающими чертами эонического архетипа, народ до­стигает вершины своей культуры, что может совпасть, а может и не совпасть с апогеем его политической мощи. Если дух ландшафта родствен духу эпохи, они притяги­вают друг друга и усиливают свое воздействие. Если же они разнородны, то ввергают людей в мучительные судо­роги и конфликты. Россия двух последних столетий являет собою потрясающий пример такого возможного противоречия между духом ландшафта и духом эона. — Развертывающийся во времени архетип не везде встре­чает одинаковые местные условия. Где-то он находит благоприятный для себя уклон, по которому легко и свободно скользит в реальную жизнь. Где-то он наталки­вается на упорнейшее сопротивление. Соответственно, судьба эона связана с характером ландшафта довольно своеобразным способом. Иначе говоря: каждая эпоха имеет свои региональные основы и предпосылки развития.
Эти тонкие взаимоотношения между эоном и ландшаф­том открылись пророку Даниилу, когда он предвидение о четырех возрастах мира связал с идеей о четырех цар­ствах - гениальное прозрение во тьму веков. Вот что прозрел Даниил, хотя и не высказал этого четко: со сменой эона меняется и арена истории. На передний ее план выступают те народы, которые благодаря своим по­стоянным национальным свойствам, то есть силам своего ландшафта, имеют благоприятные условия для реализа­ции человеческого типа, предписываемого всей эпохой.
Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 2016.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/poslednyaya-problema-zapada-ritmika-mirovoy-97667.html
 

ВАЛЬТЕР ШУБАРТ О ТРЁХ ИСТОРИЧЕСКИХ ЭПОХАХ В ЕВРОПЕ

Готическая эпоха создала духовное единство западной Европы. До этого в Европе были лишь племена и народ­ности. С угасанием готики здесь остались опять-таки лишь отдельные образования - национальные государства. То, что мы сегодня еще имеем от западного чувства общности, - лишь жалкие остатки драгоценного наследия, почти полностью растраченного. Понятие и реальность западной Европы - в готической культуре. Эта была син­тетическая культура. В ней преобладали цементирующие силы. Потому одной из главных ее задач было устранить противоречия между Севером и Югом и не допустить региональной раздробленности. В римских походах гер­манских императоров, в создании Римской империи германской нации, даже в спекулятивной схоластике того времени обнаруживается твердая решимость к слия­нию готически-христианской культуры с античной культу­рой Средиземноморья. Тем не менее, напряженность между Севером и Югом чувствовалась на протяжении всего готического эона; она проникла и вглубь промете­евской эпохи. Даже жизнеощущение Гете еще у нее в плену. Вторая часть "Фауста" представляет собою гран­диознейшую, хотя и неудавшуюся попытку примирения Севера с Югом, германцев с греками. Вместе с роман­тизмом30, последним отзвуком готической культуры, исся­кает и притягательная сила Юга. Что для сегодняшнего европейца античная культура? Воспоминанье, миг отдох­новенья, любительское увлечение - но только уже не судьба!
В прометеевскую эпоху господствуют разъединительные силы, сказывающиеся незамедлительно и в региональном плане. Прометеевская культура начинает с отпадения Севера от западной Европы. Сначала это произошло в церковной сфере - в виде Реформации. В политике дело
Лютера повторил Фридрих II Прусский32. В обоих слу­чаях речь идет об одном и том же - о протесте Севера, о покушении на европейское единство. Прометеевская культура уже не ищет дружбы с культурами Средиземно­морья, они противны ей, и она старается от них отдела­ться. "Прочь из Рима" - вот ее лозунг. Новая культура - это культура нордическая. В резком проведении Шпен­глером различия между фаустовской и античной куль­турами, в отрицании им какой бы то ни было зависимо­сти одной от другой - это своеволие нордической культу­ры проявилось с предельной отчетливостью. Чем больше она утверждалась, тем дальше на Север сдвигался центр тяжести европейской культуры. В упорном трудолюбивом человеке северных стран героический архетип нащупал для себя благодатный материал. Развитие идет с точным соблюдением законности, без рывков, постепенно. Прохо­дят еще столетия - пока Север начинает доминировать. Даже XVI век принадлежит еще итальянцам и испан­цам. XVII век французы с полным правом называют своим grand siecle. Затем лидерство переходит к Герма­нии. Наконец, очередь доходит до англосаксов и сканди­навов. Тем самым отход Севера от единой Европы и его победа становятся очевидны. Нижнегерманцы и англо­саксы, пруссаки и пуритане35 - и есть, собственно, тита­ны современной технократии.
В иоанновскую эпоху центр тяжести культуры снова сместится. Потому что эон мессианского человека с его религиозной душой не может смириться с духовным лидерством северных народов, привязанных к земному. Он передаст лидерство в руки тех, кто обладает склон­ностью к сверхмирному в виде постоянного национально­го свойства, а таковыми являются славяне, и в особенно­сти - русские. Грандиозное событие, которое сейчас гото­вится, - это восхождение славянства как ведущей культур­ной силы. Возможно, это кому-то режет слух, но такова судьба истории, которую никому не дано остановить: грядущие столетия принадлежат славянам. Северная культура идет к своему концу, ее место занимает восточ­ная культура. Иоанновская эпоха будет эоном славян.

Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 2016.
http://bib.social/obschaya-filosofiya/poslednyaya-problema-zapada-ritmika-mirovoy-97667.html