June 15th, 2014

О ЛЮБВИ К БОГУ И ЧЛЕНАМ СЕМЬИ

Кто-то воспротивится, скажет, что нужно в первую очередь любить ближних, и сам Бог так заповедал. Скажет, не есть ли это нарушение Его заповедей? Нет никакого противоречия. Нужно любить ближних, а Бог всё-таки должен стоять во главе угла.
1) В святоотеческой литературе (например, у Тихона Задонского, Игнатия Брянчанинова) была мысль, что когда человек в унынии или ещё в чем-то, то обращается за помощью к другим людям, духовным книгам и т.п. Это нужно. Но главное - это обращение к Богу. Только Он сможет по настоящему утешить, подсказать.
2) Конечно, членов семьи любить нужно и Церковь к этому призывает, и наша совесть подсказывает и т.п. Но, часто обращаясь к Богу, мы лучше сможем понять Его волю, почувствовать, чего он нам советует. И исходя из этого, конечно же, сможем поступать верно по отношению к членам семьи. Хотя бывают случаи, когда жена забросив детей всё Богу молится (и наоборот, жена полы моет, а муж на диване покаянный канон читает). Но это люди, находящиеся, видимо, уже в какой-то прелести. Да и Господь через духовников их сможет направить, если они всё-таки разумны. 3) Человек, живущий в страхе Божием, будет больше любить и других. «Страх Божий» (также как и фраза «Жена да убоится мужа») надо понимать в первую очередь вот в каком смысле. Страх Божий - боязнь ОГОРЧИТЬ БОГА. Ну а как Его можно огорчить? Только не выполняя Его Волю. Ведь покаяние исходит из этого - мы понимаем, что огорчили Его и нам грустно от этого. И чтобы Его не огорчать, мы готовы на многое. Мы отрекаемся от греха. Какой главный призыв Бога к нам? Любить других (в первую очередь членов семьи). Отсюда и «страх» перед мужем (женой): боязнь огорчить близкого человека (хотя понятно, что когда человек идёт не туда, нужно жёсткое слово). Отойдя от Него, не прислушиваясь к Нему, мы можем и совершить ошибки.
4) Конечно к Нему надо обращаться: ведь от Него всё. Он незримо нас поддерживает. Я приведу пример, который может быть кого-то и удивит. Он немного из иной оперы, но превосходный. Роман М.А. Шолохова «Тихий Дон». Когда Григорий Мелехов потерял Аксинью? Когда он отрёкся от Бога. После этого Аксинью убивает патруль. Хотел этого Шолохов или нет, но он это показал прекрасно. Т.е. Господь долгое время терпел эту ситуацию (ведь говоря церковным языком - жили в блуде, в прелюбодеянии), м.б. видел в их отношениях что-то похожее на любовь (да, это вымышленные персонажи, да может Шолохов и невольно это отразил, но получилось по православному очень). Ну а раз человек отрёкся от Него, ну не будет же Он навязываться. Он ждал покаяния, его не последовало. И Он отошёл. В результате трагедия Григория. Хотя маленький шанс и тут сохраняется. Сын у него остался жив (а дочь умерла). Примерно так, почему-то вспомнил Шолохова. Мне кажется, Господь может благословить и гражданский брак (и у меня есть такой пример), если люди живут в любви (другое дело, что потом совесть у тех всё равно призовёт к фиксированию отношений). Просто здесь уже не наше дело, а Его. Ему судить.
5) Конечно, о семье нужно заботиться. Но отдавая себя полностью мужу и детям (или жене), можно раствориться в нём и потерять себя. В результате - стать ему неинтересной. А это чревато распадом семьи. Более того, с уходом детей родители остаются один на один друг с другом. И если жена (особенно она, т.к. муж меньше с детьми времени проводит) вся будет в детях, не будет иметь своего жизненного пространства, которое она должна создать, то как потом она будет общаться с мужем?
Поэтому нужно обратиться в первую очередь к себе. Но как? Только через Бога, через общение с Ним (иначе это будет гордыня, эгоизм и т.п., ведь без Него всё мертво). Только Он и сможет помочь человеку ему раскрыть себя.

Два города, два региона – одна судьба (статья для журнала "Направление - Дальний Восток")

Оригинал взят у lenya в Два города, два региона – одна судьба (статья для журнала "Направление - Дальний Восток")
       О сходстве и различии между двумя самыми крупными городами на Дальнем Востоке написаны уже сотни страниц и терабайты постов в сети. Различия очевидны. Владивосток – город портовый, военный и, одновременно, невероятно живой, авантюрный, готовый на самые неожиданные и рискованные приключения. Город, расположенный в пространстве не только вдаль и вширь, но и… по вертикали. Здесь, кажется, даже машины скоро обучатся скалолазанию. Хабаровск, напротив, город, хоть и тоже военный, но чинный и благонамеренный, купеческий и чиновный. Во Владивостоке, как и во всей стране, чиновников тоже не мало. Но здесь они кажутся, скорее, предпринимателями, менеджерами своих «предприятий», нежели государевыми людьми. В Хабаровске не только предприниматели, но и журналисты, музыканты и педагоги невероятно похожи на больших и маленьких чиновников.  Разные города. Очень разные и, одновременно, невероятно похожие.

        И там, и здесь есть порт. Правда, если во Владивостоке им дышит весь город, то в Хабаровске это – только одно из городских предприятий. И в Хабаровске, и во Владивостоке есть гигантские мосты, считающиеся для своего времени одним из вершин технической мысли. Но мосты под стать городу, каждый своему. Огромные и в то же время воздушные мосты в городе у Океана и массивный и солидный, на века, мост через Амур у Хабаровска.  Сопки центра Хабаровска и Владивосток, уступами сбегающий по отрогам гор к своим набережным. Так, похожие или разные?

        Наверное, все-таки похожие. Чем? Думаю, самым главным – Дальним Востоком. Прекрасным и загадочным регионом. Местом, где самые богатые земли и далеко не самые богатые люди. Местом, где захватывает дух, от красоты бескрайних равнин, подернутых дымкой тумана сопок, величия Амура и беспредельности океанских просторов. Местом, где почему-то власти предержащие думали и думают о чем угодно, только не о том, чтобы жителям региона было удобно жить. Местом, где поездка в Китай – рядовое событие, а путешествие в Белоруссию – приключение. Странное, очень странное место – наш Дальний Восток. Об этом странном месте, о судьбе его столиц, о его будущем и хотелось бы порассуждать.

Здесь невероятно стремительно…ничего не происходит
       
        Главная, как мне кажется, странность нашей прекрасной земли состоит в том, что за очень короткие постсоветские десятилетия здесь произошли и происходят невероятные по скорости изменения. Рухнул ВПК, на котором еще с далеких 30-х годов ХХ века строилась региональная экономика. Взошла звезда сырьевых отраслей. Лес, рыба, металлы, бобы и зерно постепенно вытеснили танки и подводные лодки, корабли и самолеты. На много, на порядки возросло дорожное строительство. Мосты и тоннели, развязки и трассы, городские, региональные, федеральные. Да дороги еще далеки от совершенства. Но еще недавно их просто не было. Полностью обновлен в 90-е аэропорт в Хабаровске и совсем недавно красавец-хаб во Владивостоке.  Транссиб и Северный морской путь получили «второе дыхание». 

Появилось то, о существовании чего уже стали забывать за долгий советский период – частное предпринимательство, породившее десятки новых магазинов и ресторанчиков, кафе и развлекательных центров, частных больниц и детских садов. И, как венец обновления – гигантский, на зависть всему миру кампус ДВФУ на острове Русский, более напоминающий пятизвездочный отель, нежели университет.

За неполные три десятка лет регион пережил смену такого числа властителей и политических конструкций, которое в более спокойном месте или в более спокойное время хватило бы не на одно столетие. Не жизнь, а калейдоскоп сменяющих друг друга хозяйственных, политических до и просто бытовых форм. Но, странное дело, в разговорах на улице и в транспорте, в сетованиях бабушек у подъезда и журналистов в коридорах изданий постоянно возникает одна и та же тема: Ну, ничего же не меняется!!! Все, как было, так и остается!!! Что же это «все», которое не меняется, несмотря на постоянные и, часто, радикальные изменения? Давайте разберемся.

Начнем с очевидного, того, что, и  правда, не меняется. Первое и, наверное, самое неприятное – тарифы. Эта беда уже долгие десятилетия осложняет жизнь всем в регионе. Огромные энергетические тарифы делает и производство, да и саму жизнь в регионе «золотой». Казалось бы, две огромные ГЭС на Зее и Бурее.  Значительные мощности в Приморье. Новые и новые вложения в энергетику региона. Но… воз и ныне там. Тарифы продолжают бороться с конкурентоспособностью дальневосточной продукции. Дорогая она выходит. То есть сырье-то, конечно, покупают. А вот продукты его переработки, извините. Дороги они получаются. Да разве только продукты? Стандартная ситуация беседы дальневосточника и приезжего имеет два «обязательных» сюжета. Первое – констатация, что зарплаты у нас очень даже ничего. Вторая – оторопь, когда дальневосточник называет цену за коммунальные услуги. Она оказывается почти в три раза больше, чем, скажем, в российских столицах.

Планы издалека

Вторая, уже привычная беда – удаленность, оторванность. Дело не только в том, что «путь не прост» или «десять тысяч верст» крюк не малый. Вон, южный сосед решил построить скоростную магистраль в 12000. И ничего. Строит. Дело в том, что начальство, которое определяет, как в регионе жить, чему здесь быть, живет, как правило, от региона далеко. Еще про первого такого владыку Ивана Борисовича Пестеля, губернатора Сибири ходил анекдот, что у него лучшее в мире зрение: из Петербурга всю Сибирь видит. Да и сегодня первые лица предпочитают управлять регионом из прекрасного  далеко.

Их представления о регионе основаны на официальных отчетах, статистических данных. И то, и другое – вещи хорошие. Только вот отчитываются люди не за «жизнь», а за совершенно конкретные «статьи». Да и статистика отвечает не на те вопросы, о которых ты хочешь узнать, а на то, о чем ты спросил. Вот и возникает в головах у большого начальства путаница. ВВП (статистический показатель) путают с уровнем жизни (виден в холодильнике и кошельке). Капиталовложения путают с эффективностью управления экономикой. Много что и с чем путают. Не потому, что глупые или не компетентные. Просто реальность, особенно российская чтобы ей управлять, должна не цифрами, а ногами, руками и глазами изучаться. Издали это плохо выходит. Возникают две не связанные реальности.

Два мира на Дальнем Востоке

Одна реальность высокого и, как правило, далекого начальства, которому усиленно подыгрывает начальство местное, от него зависящее. В этой реальности строятся планы, которые вот-вот вызовут расцвет региона, а вместе с ним и всей страны.  Здесь закладываются и расходуются астрономические суммы. При этом каждый раз очередное высокое начальство удивляется невероятно низкой эффективности этих вложений. Чтоб повысить эффективность, в регион направляются толпы контролеров, контролеров за контролерами. Разворуют же. Они (мы) же такие. Только воровать и умеют.   И планируют, планируют, планируют далекие «эксперты», нанятые далеким же начальством. Только вот планы эти упорно не желают реализовываться. А если реализуются, то как-то совсем не так, как планировалось. Скажем, решили развивать «глубокую переработку древесины». Дело-то нужное. Кто б спорил. Только не подумали, что лес растет в одном месте, а заводы стоят в том, где леса уже лет десять нет. Да и дорог от лесных делян до места их переработки почти нет. Забыли добавить сюда энерготарифы. И искренне удивились, что никто продукцию этой самой глубокой переработки закупать не захотел. Дороговатая продукция вышла. Таких примеров можно приводить десятками. Суть одна. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Не со зла. Просто от незнания далекого (и высокого) начальства и острого желания начальства местного далекому начальству угодить. Куда более сильного желания, нежели желание сделать жизнь людей как-то получше. Реальность же эта, рождаясь в отчетах и планах, там и существует. Не доходит она до людей. Потому для них «ничего не меняется».

А люди меж тем вынуждены были обживать другую реальность, становящуюся все менее рассчитанной на случайный и нелепый факт их существования на этой земле. Выживали, с ностальгией вспоминая период, когда о них никто не заботился, зато и никто не запрещал, не стращал, не контролировал каждый вздох.  Как-то, через силу, через рогатки, через массу запретов развивали тот самый местный бизнес, который кормил людей, делал их жизнь комфортнее. Тот бизнес, который выживал или старался выжить без огромных бюджетных трат. Выживал на собственной инициативе и оборотистости. Трудно выживал. Настолько трудно, что все чаще дальневосточные графы Монте-Кристо переквалифицировались в управдомы, бизнесмены становились чиновниками, бюджетниками. Вместо того, чтобы «кормить» регион становятся иждивенцами бюджета.

Пока бюджет был тучным, ситуация, в целом, всех устраивала. В конце концов, стричь бюджетные деньги, получать зарплату, особенно, хорошую зарплату, куда спокойнее, чем каждый день рисковать разорением и потерями в море свободного предпринимательства. Беда только в том, что бюджетный вливания, которые должны были, по идее далекого начальства, во всяком случае, высказанной официально, дать толчок развитию местного бизнеса и местной инициативы, просто уничтожили его. Заместили собой бизнес, оставив только его прибюджетную имитацию.

Но по мере приближения к сегодняшним дням сам бюджетный поток, щедро пролившийся на регион с 2008-го года, стал приобретать несколько виртуальный оттенок. То есть миллиарды вроде бы выделены. Но выделены они на то, что не особенно видно в регионе. Скажем, на космодром, где под руководством приезжих инженеров трудятся доблестные строители великой России из бывших союзных республик. На то же, что остро нужно региону, деньги как-то очень не быстро и не полно выделяются. Даже на строительство жилья для пострадавших от наводнения 2013 года. Суммы, которые предполагается выделить на развитие региона, то растут, то уменьшаются, то снова растут. Только все меньше ждут их в регионе. Они, как цифирки на дисплее, живут своей собственной жизнью. Зарплаты, проекты и прочие блага, щедрым дождем оросившие дальневосточную землю, сворачиваются. Остается шок от завышенных ожиданий, от неопределенности будущего. Ведь бюджетные деньги, как наркотик: привыкнуть легко, но без них начинается «ломка». Все чаще в беседах с предпринимателями слышу «бизнес стал колом», «люди выходят в кэш», «частные деньги утекают». Журналисты пишут более поэтично: «Регион застыл в тревожном ожидании».  И то, и другое проявление одного неприятного феномена «постбюджетной ломки». Плохо ли это? Да. Катастрофично? Нет. Это нужно просто пережить.

Какое оно – наше будущее?

Уезжают люди? Грустно. Но ведь лучшие, самые сильные, самые умелые остаются. Остаются бескрайние площади плодородных земель и пастбищ, миллионы и миллионы гектаров леса, водные ресурсы, рыба и морепродукты, золото и платина, железо и ртуть. Все это и есть наш Дальний Восток. Пройдет ломка, иссякнут бюджетные деньги. Но ведь с ними иссякнут и десятки тысяч контролеров, инспекторов, проверяющих и прочих нужных в хозяйстве людей, которые так лихо превращали нашу жизнь из трудной в невыносимую. Они идут за бюджетом и исчезают вместе с ним. А без них не сразу, но придет осознание того, что единственный способ развить регион – это не впихивать деньги в очередной мегапроект, а просто шаг за шагом обустраивать свой дом. Придет осознание того, что сделать регион богатым и процветающим можно, но только, если заниматься этим будут дальневосточники. Неспешно. Распашут земли, что стоят пустыми. Соберут привычный, выше, чем в среднем по России, урожай зерна и сои. Там, где пахота не дает отдачи, растут сказочные, ароматные огурцы и помидоры, рассыпчатая картошка и острый дальневосточный лук. По простейшим подсчетам регион сам, без завоза способен прокормить до 18 миллионов человек. Нас меньше. Значит, есть, что вывозить. Сочные травы на лугах традиционно были основой для дальневосточного животноводства. А на базе собственного сельскохозяйственного сырья вполне естественно возникнут цеха и заводы по его переработке. Им только не надо мешать. Лесные массивы превратятся в уникальные строительные и интерьерные материалы, рыба и продукты рыбной переработки вновь станет основой жизни для сотен тысяч, а то и миллионов людей в регионе. А горнодобывающий комплекс и его развитие только добавит лоска процветающему региону. Дороги станут строиться не потому, что бюджет и план, а потому, что людям по ним нужно ездить. Для себя и будут строить. Не к сроку, а на века. Где не хватит своих средств, добавят соседи. Вот и побегут поезда по Транссибу, к которому естественно стягивается вся транспортная система Северо-восточной Азии. Поплывут пароходы вдоль Северного морского пути, который с каждым проходом будет становиться удобнее. Ведь «рулить» им будут не временщики, назначенные из столиц, а люди, которые ориентированы на то, чтобы и они, и их дети жили здесь.

И тогда дальневосточные столицы найдут свой окончательный и ключевой смысл. Ведь те товары, которые даст щедрая дальневосточная земля, нужно продавать. Что-то будет потреблено в самом регионе. Вы не поверите, но мы тоже хлебушек едим. Но многое пойдет на экспорт. А торговать удобнее там, где хорошие транспортные пути и складские помещения, гостиницы и конференц-залы. Недавно, проходя по бесконечным коридорам и холлам нового университетского кампуса на острове Русском, я не мог отделаться от ощущения, что это сказочное, действительно прекрасное сооружение для университета не очень удобно. Это примерно, как перенести Санкт-Петербургский университет в Кронштадт. Зато оно было бы фантастически удобным для международной торговой биржи, где продавались бы контракты на поставку леса и рыбы, руды и алмазов, зерна и металлов. Где китайцы, японцы, корейцы и еще два десятка языцех будут вкладывать деньги в хозяйство Дальнего Востока, в наше с вами благополучие.  Владивосток – идеальное место для организации вхождения региона в международную торговлю, для того, чтобы не входить в нее скромными просителями, а притянуть ее к себе, заставить играть по нашим правилам.

У Хабаровска традиционно другая роль. Он – политическая столица. Он – город, через который Дальний Восток соединяется остальной Россией, с Китаем. Ведь мост на большой Уссурийский может стать той веточкой, которая втянет Северный Китай в пространство Транссиба, соединит и усилит приграничную экономику по обе стороны Амура. А сам богатый и сильный Дальневосточный регион сделает локомотивом развития всей страны. И тогда при всем различии между Хабаровском и Владивостоком, Петропавловском и Благовещенском у них всех будет очень много общего. Все они будут центрами богатого, процветающего и уверенного в своем завтра региона.

Это не сказка. Это реальность. Надо только отсечь от нее то лишнее, что мешает.  Бессмысленные запреты и еще более бессмысленную гиперрегуляцию, непрофессиональное управление и не знание региона. Надо просто работать на это будущее. И, в один прекрасный, совсем не далекий момент оно,  как изображение на фотографии, вдруг проступит, станет видимым и осязаемым, станет нашим будущим.