November 28th, 2013

Традиционалистские стихотворения Станислава Хатунцева

Максим Медоваров 21 сен 2010, 16:34
http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=57&t=1011
Кто не знает воронежского историка Станислава Хатунцева? Последователь геополитической школы Цымбурского, сторонник изоляции России, разбавивший идею «Острова России» изрядной порцией зороастризма. Сегодня – православный монархист. Тем не менее, мне хотелось бы напомнить (тем, кто не читал ранее) некоторые из его стихотворений.

Если кого-то это заинтересует с чисто литературной точки зрения, то я, со своей стороны, могу сказать следующее: помимо очевидного влияния поэзии Яшина и Дугина в «традиционалистских» стихотворениях (а они составляют лишь четверть написанного Хатунцевым), можно уверенно говорить о бунинской школе применительно ко всем стихам Хатунцева вообще. Согласен ли сам автор с такой оценкой – уместнее спросить у него самого.

ФАКЕЛЫ СРЕДИ ЛЬДОВ

От автора

Мировые льды наступают. Полярная ночь спускается на нашу планету. "Нигде не должно остаться ни искры огня!" - считают владыки Мрака и Пустоты. Но невозможно уничтожить Огонь, как невозможно погасить Солнце. В сгущающейся тьме, среди заснеженных скал, все различимее становятся горящие Факелы. Факелы, предвещающие восход Непобедимого Солнца.

ЗВЕЗДНЫЙ ПЕС

От сотворенья лет
Среди комет и звезд
Блуждает Вечный Зверь –
Косматый Звездный Пес.

Он видел, как горят
Светила всех миров,
Попробовал он всех
Космических ветров.

По Млечному Пути
Не раз он проходил,
Оранжевый Арктур
Во тьме ему светил.

...Как южные моря,
Мерцает неба плес,
На звездную тропу
Выходит Звездный Пес.

Мохнатой головой
Касается Луны,
И лунный свет скользит
По шерсти вдоль спины.

И если не уснешь
Среди прохладных рос,
Услышишь странный звук:
То воет Звездный Пес.

ЛЕГЕНДА О ВЕЛИКАНАХ (АГАРТИ)
В горных пещерах – камни и льды,
Знаки огня, богов следы.
Там спят великаны, герои спят,
Одетые в бронзу от лба до пят.

В зале подземном – седой властелин
На деревянном троне –
Вулканов хозяин, руд господин –
Дремлет в своей короне.

Тысячелетья идут наверху –
Пророки вступают в спор,
Рушатся царства, встают города –
Спят жители гор.

Крепок их сон, но в заветный час
Голос разбудит их,
Выйдут сыны богатырских рас
Из древних пещер своих.

Чтобы последний огонь пройти,
Выжить в кипящей смоле,
К звездам широко открыть пути,
Солнце зажечь на Земле.

ТУЛЕ
(сага об Арктогее)
В северной далекой стране
Стелятся равнины-снега,
Зыбится полярная мга
Да шаманит вьюга-пурга.

В стылые пределы ее
С юга не домчатся ветра:
Кряжами встает на пути
Каменная Хара-гора.

В той стране седой океан
Холодом навеки пленен,
Зáмершие волны стоят –
На Земле древнее нет волн.

Северное солнце играть
Любит среди вздыбленных льдов –
Сыплет голубые огни
В белизну застывших рядов.

Ветер там в пещере живет,
Серебробородый Борей –
Тот, что гонит стаи снегов
К водам незамерзших морей.

Посреди безмолвных пустынь
Остров бриллиантом горит –
Остров алтарей и святынь,
Солнечному свету открыт.

Нет ни холодов там, ни бурь,
Нет ни увяданья, ни зла –
Радости там льется лазурь,
Золотом звенят купола.

Сильный и счастливый народ
Там слагает гимны богам...
Звезды опустил небосвод
К божьего народа ногам.

РАГНАРЕК
Солнца горит щит,
Боги глядят вдаль,
Рог битвы трубит,
Шлемов блестит сталь.

Льется вода меча,
Боя суров стиль.
Влажна и горяча,
Сталь отсечет гниль.

Сталь искрошит мрак,
Хлынет с небес свет,
Смоет с полей прах,
Вспыхнет огнем Вед.

Тьму заклянет маг,
Время прервет бег,
Новорожден, наг,
Встанет Сверхчеловек.

ПОВЕЛИТЕЛЬ МОНГОЛИИ
(Памяти Р.Ф. Унгерн-Штернберга)

Я слышал,
В монгольских унылых улусах,
Ребенка качая при дымном огне,
Раскосая женщина в кольцах и бусах
Поет о бароне на черном коне.
(Арсений Несмелов)
Безумный рок ведет барона,
За ним – дивизий конный строй.
На офицерские погоны
Ложится пыль за слоем слой.

Над азиатскою пустыней
Встает таинственный Алтай –
Волшебный край подземной чуди,
Старинных сказов вещий край.

Звезда барона на восходе:
Бегут разбитые враги,
И реет рыцарское знамя
Над палисадами Урги.

Барон – великий воплощенец,
В нем хана дружно признают
Князья хошунные и ламы,
Что родились средь грязных юрт.

Ему начертано судьбою
Собрать мильоны желтых орд,
Чтобы единою Ордою
На Запад устремить поход.

На камне камня не оставить
От фабрик, банков и контор,
В подвал Истории отправить
Европы либеральный сор.


Создать империю пророков,
Где правит подлинная знать,
Открыть печать заветных сроков
И богдыханом мира стать.


Но звездный час печально краток,
И новый витязь на коне,
Пугая белых куропаток,
Летит по выжженной стране.


А старый мрачно восседает
Меж балдахинов и ковров,
На город тень свою бросает,
Казнит невинных и воров.


Еще сильны его отряды,
Поступки вольны и дики,
Но красной тучей уж нависли
Монголо-русские стрелки.


Лавина звезд и алых шапок
Победно движется на юг.
Барон-мечтатель, трон твой шаток,
Вползла измена в тесный круг!


Беги! – Туда, где степи чисты,
Где горы дышат красотой...
Но в кокаиновых виденьях
Блуждает взор его пустой.


...Звезда склонилась к горизонту.
Темнеет блеклый небосвод.
Цигарки втоптаны в суглинок.
Команду ждёт расстрельный взвод.
Монах, диктатор, самодержец,
Храбрец, фанатик и палач,
Твоя лихая кобылица
Уже не пустит больше вскачь!

НОЧНАЯ ОХОТА

В черном небе – черный конь
Мчится молнией зловещей.
Черный всадник влит в седло,
Дикий конь под ним трепещет.

Черный всадник – бог Войны,
Исполин из исполинов.
Поднимая ураган,
Скачет с ним его дружина.

Каждый воин – при копье,
Крепкий лук имеет каждый;
Их булатные мечи
Были в битве не однажды.

Зорко смотрят в темноту:
Не появится ль добыча? –
Возвращаться налегке
Запрещает их обычай.

Путник! Князь ты иль купец, –
Всяк, чье сердце не остыло,
Затаись в полночный час:
Дышит Смерть тебе в затылок.
ПЕСНЬ ЗАРАТУСТРЫ

В ущельях Памира я слышал песню – новую песню Заратустры Спитамы. Он пел о приближении конечных времен, о начале последней битвы между Огнём и Льдом, Тьмой и Светом. Голос его лучился силой и радостью, высшая Воля звучала в нем – несокрушимо и ясно.
Песнь Заратустры не смолкает в моих ушах.
ХОРС

Гниют остывшие поля,
И листья в погребальном танце
Своею скорбной желтизной
На реки черные ложатся.

Скрипит телеги колесо,
Блестят овраги мокрой глиной,
Дождем пропитанный песок
Закату стелет путь могильный.

С прощальным криком журавли
Под низким небом пролетают,
В степях пожухших ковыли
Холодной влагой набухают.

Зима берет седую плеть,
Свинцовый снег грозит долинам...
Недолго будут пламенеть
Средь леса заросли калины.

Морозы землю окуют,
Замолкнут свадебные песни,
В полях поземки заснуют,
Буран закружит – Смерти вестник.

Но где-то, за семью горами,
В стране зарниц и светлых рос,
В согласье с начертаньем Брамы
Родится солнцеликий Хорс.

Придёт он огненным гигантом,
Весны посланцем золотой,
Махди, Майтреей, Саошьянтом,
Порядок утвердив святой.

Паисй Святогорец. Мирской успех приносит душе мирскую тревогу

Чем больше люди удаляются от естественной, простой жизни и преуспевают в роскоши, тем больше увеличивается и человеческая тревога в их душах. А вследствие того, что они все дальше и дальше отходят от Бога, они нигде не находят покоя. Поэтому люди беспокойно кружатся — как приводной ремень станка вокруг "сумасшедшего колеса" [1]. Они кружатся уже и вокруг Луны, потому что целая земная планета не вмещает их великого беспокойства.

Мирская легкая жизнь, мирской успех приносят душе мирскую тревогу. Внешняя образованность в сочетании с душевной тревогой ежедневно приводит сотни людей (даже потерявших душевный покой маленьких детей) к психоанализу и психиатрам, строит все новые и новые психиатрические лечебницы, открывает для психиатров курсы повышения квалификации, в то время как многие из психиатров ни в Бога не верят, ни существование души не признают. Стало быть, как могут помочь другим душам эти люди — сами наполненные душевной тревогой? Как может быть истинно утешенным человек, не уверовавший в Бога и в истинную, вечную жизнь после смерти? Если человек постигает глубочайший смысл истинной жизни, то из его души исчезает вся тревога, к нему приходит божественное утешение и он исцеляется. Если бы больным в психиатрической лечебнице читали вслух Авву Исаака Сирина, то больные, верующие в Бога, становились бы здоровы, потому что им открывался бы глубочайший смысл жизни.

Любой ценой — с помощью успокоительных лекарств и различных учений типа йоги — люди стремятся найти покой, но только к действительному покою, который приходит к человеку смирившемуся и приносит ему божественное утешение, они не стремятся. Подумай, как же маются все эти туристы, приезжающие сюда из других стран, под палящим солнцем, в жару и в пыли, среди шума и гама бредущие по улицам! Какое бремя, какое внутреннее неспокойствие гнетет и терзает их души, если они считают отдыхом все то, что им приходится переносить! Как же должно давить души этих людей их собственное "я", раз они думают, что отдыхают, испытывая такие мучения!

Если мы видим человека, страдающего от сильной душевной тревоги, огорчения и печали, несмотря на то, что у него есть все, чего ни пожелает душа, — то надо знать, что у него нет Бога. В конце концов, от богатства люди тоже мучаются. Ведь материальные блага оставляют их внутренне пустыми, и они мучаются вдвойне. Я знаю таких людей — имеющих все, при этом не имеющих детей и испытывающих терзания. Им в тягость спать, им в тягость ходить, все что ни возьми — для них мука. "Ну, хорошо, — сказал я одному из таких, — раз у тебя есть свободное время, займись духовной жизнью. Совершай Часы [2], читай Евангелие". — "Не могу". — "Ну сделай тогда что-нибудь доброе — сходи в больницу, проведай какого-нибудь больного". — "Зачем я туда пойду, — говорит, — да и что это даст?" — "Тогда пойди, помоги какому-нибудь бедняку по соседству". — "Нет, — это мне тоже не по нутру". Иметь свободное время, несколько домов, все блага и при этом мучиться! А знаете, сколько таких, как он? Вот они и мучаются — пока не сойдут с ума. Как же это страшно! А самые измученные и несчастные из всех — те, кто не работают, а живут за счет доходов с имущества. Тем, кто, по крайней мере, работает, все же полегче.
В прежние времена на производстве "сумасшедшим колесом" называлось нерабочее колесо, на которое надевали приводной ремень с тем, чтобы остановить станок, не выключая двигателя. ^
Часы (первый, третий, шестой, девятый) — отдельное краткое богослужебное исследование, входящее в состав суточного литургического круга, — Прим. пер. ^