Alexey KHarin (geokhar) wrote,
Alexey KHarin
geokhar

фильм "Совесть"

Оригинал взят у zamost в фильм "Совесть"
Оборотень, чья судьба перерезана военным предательством, был главным отрицательным героем советских военных приключений, милицейских и политических детективов. Этим подчёркивалось, что отпетым, неисправимым преступником в нашем обществе может быть только отщепенец, проливавший кровь братьев своих в Великую Отечественную, бывший полицай. Почти забыт сериал 1974 года «Совесть», сюжетом напоминающий «Противостояние». Автор сценария – Василий Ардаматский – как и Семёнов, переплетает современное, начала семидесятых, расследование с эпизодами войны, когда судьбы троицы советских солдат, бежавших из лагеря смерти, переплелись с судьбой полицая Дросова (он же – директор автобазы Леонид Фомич Уваров, Наплывы военных картин в мирную совдействительность режиссёр Ю.Кавтарадзе расположил с заметным изяществом: вот бывший фронтовик, ставший, кажется, шеф-поваром пригородного ресторана-избушки (в такой же избушке будут веселиться молодые братья-уголовники из фильма «Грачи»), подаёт шашлык и пиво, не хочет вспоминать про войну, но где-то поблизости уже пробираются с автоматами эсэсовцы… Как и в «Противостоянии», в «Совести» расследование идёт в разных республиках и уголках СССР: Ялта, Москва, Рига, Вентспилс, Киев, Красноярск. Даже девичьи фамилии изуверов-оборотней схожи: Дросов и Кротов. Жаль, что скверное качество плёнки не позволяет сполна оценить вкус оператора-путешественника. Загадочный и элегантный предатель даже не с двойным, а с тройным дном вышел у актёра Всеволода Сафонова. Он – само добродушие, когда даёт прохожей девчонке двушку «на телефон» или даёт прикурить следователю, с которым случайно встретился в аэропорту. Он – суровый, требовательный советский начальник, когда распекает нерадивого шофёра, который «фронтовиком не был, пороху не нюхал». Он – преуспевающий сибарит в ладном костюме, благородно угощает женщин в ялтинском ресторане коктейлем «Северное сияние». В финале его перевозят в самолёте из Красноярска в Москву, поближе к подвалам Лубянки. И уж тогда он сожмётся в кресле, скукожится, не вписываясь в опрятный шик Аэрофлота: разоблачили.
Москва предстаёт в чёрно-белой «Совести» своими новыми панельными районами с широкими пустыми автострадами, по которым чинно движутся поливальные машины, милицейские «Волги» и такси. Узнаётся Уральская улица с (будущим?) пивбаром "Саяны" - только-только построена! Две группы следователей – милицейская и гэбешная – респектабельны, но не протокольны, как в худших образцах жанра. Молодой долговязый максималист-инспектор порывист и немного наивен. Его старший товарищ подаёт пример рассудительности, а седовласый полковник мудр на фольклорный лад. Всё же тяга к коллективизму и реализму мешает выдвинуть одного – главного – следователя в соперники Дросова.
Есть в «Совести» и триумфальный выход актёра Подгорного. Его персонаж – директор трикотажной фабрики Аркадий Лыз – в рабочее время хаживал «поразвлечься» к соседке убитого. Вот он достаёт из портфеля шампанское и фрукты, философствует: «Ты замужем, я женат. Как скажет товарищ Озеров, второй тайм мы начали при равном счёте забитых и пропущенных». Он носит заграничный пиджак, дарит любовнице колье, курит «Золотое руно», щёлкая зажигалкой «Ронсон». «Пижон! из рогатки таких расстреливать надо!» - шипит вслед случайный прохожий, между прочим, художник, который зарисует Лыза для следователей. При первом разговоре со следователем он, уморительно промакивая платком лоб, показывает противоречивые эмоции: Лыз узнаёт, что убийство произошло в соседней комнате, когда он, конспирируясь, уходил от своей «Анны Карениной». В какой-то момент на него падают подозрения в убийстве, ну просто угодил как кур в ощип! А убивал-то неуловимый немецкий прихвостень Дросов! И Лыз, у которого душа ушла в пятки от разговоров о ноже («Я не знаю никакого ножа!»), со страху признаётся в многотысячных махинациях с трикотажем, сдаёт коммерческих сообщников (среди упомянутых фамилий дельцов, разумеется, встречаются Зац и Саманишвили).
Неудачным приёмом выпячивается слишком навязчивое повторение слова «совесть». На разные лады его произносят, кажется, все герои фильма. Даже по-армянски, как старый уголовник Графиня, говорящий о «намузе». Думаю, и без этого в фильме хватает «высоких нот» - военные судьбы дают для этого добротный материал. Вот сентиментальный монолог немного сварливого колхозника Гаврюхи, который был влюблён в жену Дросова, по-настоящему трогателен. Катерину Дросову немцы расстреляли, как партизанскую связную. «Говорят, звезда там на могиле», - рассказывает Гаврюха, а потом добавляет сквозь слёзы: «Я, по совести говоря, потом ездил туда. На звезду посмотреть».
Фильм повторяли редко. В 90-е, когда нечасто снимались новые телесериалы, в прайм-тайм не раз повторяли и «Место встречи», и «Резидента», и «Семнадцать мгновений», и «ТАСС уполномочен», и «Тени исчезают», и «Противостояние». А «Совесть» никогда не обнаруживали.

Tags: Воспоминания, Ностальгия, Советский проект
Subscribe

  • ИЗ ПРИСЛАННОГО

    Решения, принятые сгоряча, всегда представляются нам необычайно благородными и героическими, но, как правило, приводят к глупостям. Фридрих…

  • ИЗ ГЕНРИ ТОРО

    · Лучшие свойства нашей природы, подобные нежному пушку на плодах, можно сохранить только самым бережным обращением. А мы отнюдь не…

  • ИЗ ПРИСЛАННОГО

    Мы терпим крушение не из-за наших мечтаний, а потому, что мечты наши были недостаточно прочными. Эрнст Юнгер

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments